Слишком долгий отпуск - Сергей Александрович Самохин

Не надо никуда бежать и делать глупости, и никто не пострадает. Если кто-то дернется, побежит или нападет, то пострадают все.

Не по звуку, а по колебанию воздуха сзади меня я понял, что Штефан и Анита уже тоже внутри, и шагнул вглубь домика. Выпрямиться в полный рост я тут не мог, высота потолка не позволяла, и я ощущал себя немножко Гэндальфом, когда он пришел в гости к Фродо. Четыре пары внимательных глаз глядели то на меня, то на тех, кто зашел за мной. Мне показалось странным, что эти дети почти никак не отреагировали на наше появление. Как будто они нас ждали. Или ждали кого-то другого. Но я сразу почему-то понял, что драться сегодня больше мы не будем.

–

Где остальные? Кто тут главный? – Я боковым зрением заметил, как Штефан подвинулся в сторону, оставив Аниту караулить вход. Единственный ли это вход в домик?

–

Нет никого больше. – После долгой паузы ответил тот парнишка, который влетел в домик передо мной, за что на него буквально зашипела девочка с совсем короткими волосами, сузив от презрения глаза.

–

Давайте договоримся так. Вы не будете дурить, а я гарантирую вам, что никто не пострадает. Я никого не трону, и мои ребята тоже. Мы сегодня пришли на встречу с вашей группой, где на нас напали двое из ваших. Мне пришлось их убить. Третий убежал. Я полагаю, что третий – это один из вас, но он никого из нас, по счастью, не убил, и потому может не опасаться нашей мести. Как видите, мы легко нашли ваш лагерь, но не для того, чтобы вас как-то наказать. Хватит уже смертей на сегоднятак? Мы можем поговорить спокойно?

Опять тот же безмолвный диалог между детьми. Где-то я уже это видел. Шипевшая девочка глядит злобно, но у детей на самом деле нет никаких вариантов – я спросил только из вежливости, чтобы их успокоить. Пока я искал возможный подвох, вдруг начал говорить тот мальчишка, который явно проспал на посту наше появление. Говорил он медленно и сбивчиво, мне приходилось его переспрашивать по несколько раз. Когда он закончил, то явно был вымотан таким непривычно долгим разговором, а я составил в голове примерную картинку того, что тут происходило.

Дела у этой группы шли куда хуже, чем у нашей. Когда-то большая, около двадцати человек, компания сперва раскололась на два лагеря. Одна часть пошла в город, искать припасы и прочие нужные вещи. Пошла без разрешения лидера, между прочим, ведомая парой юношей, решивших стать вождями. Вторая часть, незадолго после ухода первой, подверглась нападению нескольких чужаков, подростков. Они убили лидера, а оставшихся подчинили себе, по сути сделав их рабами. Нападавших было четверо, всем лет по шестнадцать, потому никакого сопротивления слабейшая половина группы оказать не смогла, и даже не помышляла об этом. Какое-то время группа жила под новым руководством, работая на новый господ. Два дня назад двое из новых лидеров ушли на какую-то разведку, и до сих пор не вернулись. Участь двух других мне известна, сам в ней поучаствовал – именно они и были на нашей встрече. Лучника дети мне не выдали, но я был почти уверен, что лучница – та самая девочка, которая смотрела на нас волком. Мы застали небольшую компанию за обсуждением того, что произошло, и как им теперь жить дальше. И часовой их был больше занят подслушиванием и подсматриванием, чем дежурством.

–

Я им не верю. – Достаточно громко сказала Анита, когда мальчик закончил свой путанный рассказ.

–

И имеешь на это право. – кивнул я. – Однако, пока они ведут себя хорошо. Никто из нас не пострадал, значит, и никто из них не пострадает, как я и обещал.

–

Нам нужно обратно. – подал голос Штефан. – Скоро начнет темнеть…

Четверо "чужих" детей молча смотрели на нас, слушая наши переговоры. А я думал, и взвешивал варианты. Решение пришло само собой:

–

Значит так. Мы сегодня ночуем тут, все вместе, в этом домике. Завтра мы уходим к себе. Что касается вас, – я показал рукой на внимательно слушающую меня четверку, – то у вас есть очень простой выбор: кто хочет идти с нами и присоединиться к нашей группе, тот идет с нами. Кто не хочет – не вопрос, остается тут. Мне на самом деле все равно, наша группа проживет и без вас. А вот проживете ли вы без нас, этого я не знаю. Особенно, если все рассказанное этим малым – правда.

Мне не нужно было оборачиваться на своих спутников, чтобы знать, что Анита против моего решения. Я только не хотел, чтобы в связи с этим она устроила сейчас и здесь разборки. Главное, что я уверен в верности своего решения. Это не значит, что я сразу поверил во все рассказанное: дети могли историю придумать сходу, или вообще составить ее заранее, ради такого случая. Может быть, вообще главные силы группы сейчас на подходе обратно к лагерю. А может, все сказанное – правда. Проверить это я никак не мог, а лучших вариантов развития событий не видел. Доверие не в чести в этом мире, по вполне понятным причинам. Но рискнуть стоило.

Я не ждал ответа от четверки детей, и я его и не получил.

–

У вас есть время подумать и решить до рассвета. Дo нашего ухода. – И обратился к своим. – Первым дежурит Штефан, потом Анита, потом я.

После чего, оберегая голову от ударов о потолок, полез осматривать домик. Домик был сделан так же