Смертник - Сергей Александрович Плотников

у себя в кабинете, то потащит в свою же лабораторию. Но нет. И отлично. Не для меня, для него. Потому что если бы он наклонился надо мной со скальпелем или с мензуркой, я бы его попросту сжег, как сжег эльфа, сунувшегося в лазарет пограничного форта. Несколькими часами ранее мне пришлось бы сделать над собой усилие, чтобы причинить вред человеку на опережение, а не в ответ на атаку. Но теперь во мне словно что-то сломалось. Если понадобится, я готов был зубами выгрызать свою жизнь!

И лабораторию вообще без угрызений совести поджег бы, маскируя свой побег под несчастный случай с алхимическими составами. Почти все некромантские консерванты неплохо так горят, недаром эльфы подожгли форт прежде, чем ворваться внутрь: справедливо опасались ловушек мёртвого мага смерти. Хотя и те алхимические лаборатории, что специализируются на других составах, тоже полыхают дай боже, если спустя рукава подходить к технике безопасности. Причем обычно полыхают вместе с хозяином: редко когда алхимик успевает выскочить, не получив критических ожогов. В этом плане я идеальный алхимик, огнеупорный. А вот Бьер — наоборот.

Да, мне было бы жаль наставника. Как ему, я уверен, было бы жаль меня, когда выяснилось бы, что я оказался прав и стал первым случаем «брака на производстве». Но своя шкура ближе к телу, и сейчас я максимально отчетливо это ощущал.

В общем, я надеялся, что ничего такого делать не придется, что мне удастся пощадить и Бьера, и остальных моих преподавателей, и, конечно, сокурсников — я вовсе не горел желанием (снова прошу прощения) прекращать их существование. В конце концов, они мне ничего плохого не сделали и смерти, на мой взгляд, не заслужили. Особенно маленькая Руния. Очень жаль, что ей предстоит пережить, вернее, не пережить. И остальным одногруппникам. Но спасать еще кого-то, кроме себя, я просто не мог себе позволить, поскольку абсолютно не был уверен в реакции такого спасенного. Хотя нет, насчет Рунии никаких сомнений: она-то точно побежит обратно в Академию и будет требовать, чтобы ее немедленно убили, а заодно извиняться, что подвела.

В коридоре было прохладно, мне пришлось расширить капилляры кожи, усиливая кожное дыхание для компенсации недостатка кислорода в крови. У отравленного нервная система резко снижает потребление кислорода, а мне-то засыпать было никак нельзя. Из-за этого тепло постоянно терялось, мое тело остывало, и это ощущалось крайне неуютно: магия жизни помогла подавить естественные реакции, но дискомфорт все равно воспринимался, пусть и приглушенно. Зато я мог более-менее контролировать обстановку на слух.

Голоса немертвых служителей и магистра Глерви, руководившей процессом, тоже доносились сквозь воду. Вот в какой-то момент все стихло. Пора?

Я участил свой пульс и ускорил дыхание. Коснулся рукой змеи-конструкта.

— Разведка. Смотри. Слушай. Обоняй. Есть опасность? Движение? Если нет — шипи. Если есть — молчи.

Змей невозможно научить голосовым командам из-за их физиологии. Поэтому я «приживил» — в смысле, прихимеризировал — в змеиный череп верхние отделы вороньего мозга, включая глаза. Опять воспользовался земными знаниями физиологии нервной системы, примерно представляя, в каком месте соединять части некроконструта, чтобы добавить птичьи возможности, не нарушив базовый змеиный функционал.

Страшная ересь по меркам моего родного мира заключается в том, что магия позволила мне эти две части мертвых мозгов склеить, и они заработали! А пресловутые некромантские закладки заменяли месяцы и годы дрессировки, позволяя после обработки отдавать приказы даже животным, и те реально понимали, будто знали команды при жизни. Почему — черт знает. Магия. Правда, чем проще и примитивнее был мозг зверя, тем больше трудностей у него возникало при парсинге команд. Вот я и возился со своей змеей так долго, чтобы потом с удобством ею пользоваться.

Змея тихонько зашипела.

— Молодец, — так же тихо ответил я.

После чего вернул своему организму контроль над сердцебиением, сосудами и дыханием, заодно стимулируя надпочечники. Сразу с утроенной силой накатила тревога, одновременно обостряя чувства, повышая внимательность и скорость — включилась пресловутая стрессовая реакция. Неполезно, но умирать еще неполезнее.

Я сел на каталке и осторожно слез с нее, стараясь не производить шума. В коридоре было пусто, если не считать других каталок — их передо мной в очереди оставалось еще с десяток. Какая-то часть меня, не желающая примириться с неизбежным, все-таки поискала взглядом Рунию и даже Фенира. Не нашла. Видно, их уже обработали, пока мы с Бьером болтали. Ну и ладно, несостоявшиеся друзья мои. Мне пора.

Из Люскайнена я увозил только то, что могла поднять моя Звездочка. В этот раз лошадь придется бросить — она на постое в конюшне в Мертвой деревне, на территории самой Академии живых сельскохозяйственных животных не держали. Среди прочего, это опасно (для животных). Да и лишней инфраструктуры, как я понимаю, не было. Ничего, уж о лошадке-то позаботятся.

Это значит, придется идти почти что с голым задом. Мой самый ценный лабораторный журнал, Змея, смена одежды, сэкономленное серебро… Увы, это максимум, который я могу себе позволить. Потому что всю остальную свою грузоподъемность придется задействовать под эликсиры. Это — страховка на крайний случай и одновременно заработок.

Я легко покинул ведущий к моргу коридор. Никого не встретил, Академия казалась будто вымершей… н-да. Будто. И смех, и грех. Надо полагать, все преподаватели заняты «приведением к присяге» третьего курса, старшекурсники уже неделю на практике, два младших курса, кажется, сегодня как раз увели на соединенное «практическое занятие» по травоведению — то бишь, тоже будут плести венки и валяться на зеленой травке, а потом прыгать через костер на закате. Во всяком случае, наши сдвоенные занятия по травоведению в конце мая в прошлые годы проходили именно так. Мы еще и шашлыки жарили.

А в это время, как я теперь знаю, в Академии убивали ребят, что проучились немного подольше.

В свою комнату я попал без проблем. Выгреб все, что наметил, упаковал вещевую сумку, торопясь и нервничая. Нет, блин. Даже если мне удастся где-то прочно обосноваться — а пока на это не похоже! — завожу себе тревожный чемоданчик. То бишь, сумку. И заказать у кожевника по-настоящему качественный анатомический рюкзак с плотной спинкой!

После этого я также более-менее спокойно пересек двор до нашего лабораторного склада, где у меня имелась своя ячейка. Вот оттуда я выгреб все, наготовленное… нет, не за последние три года года — за это время наготовил-то я столько, что это разве что баржой по реке вывозить! Вы знаете, сколько нужно консервирующего состава, чтобы остановить разложение тела человека или крупного животного?