Смертник - Сергей Александрович Плотников

Это будет крайне неприятно, мне придется резать самого себя перед зеркалом, и тут же заживлять магией Жизни. Добиться симметрии и хоть какой-то привлекательности получившегося лица будет непросто. Визуальное омоложение на фоне всего остального будет самым простым пунктом! Достаточно разгладить кожу и придать ей дополнительную упругость на лице, даже кисти рук трогать не придется.

А еще можно было надеяться, что мне удасться хотя бы частично вернуть себе настоящую молодость. О нет, не сразу, и не через год, и не через пять лет. Но кое-какие осторожные эксперименты показали, что потенциал у такой работы есть. Местные маги Жизни себя серьезно омолаживать не могут, только растягивать зрелость и старость. А я со знаниями другого мира и своим идеальным Огнем и некромантией — попробую.

Если объединить магию Жизни с некромантией, в перспективе вполне можно добиться и вечной жизни — причем без Огня. И без всякого умерщвления органов и тканей. Вернее, наоборот: придется выборочно уничтожать участки тканей и заставлять их регенерировать из стволовых клеток — но именно что уничтожать, а не переводить в альтернативно живое состояние. По крайней мере, современная земная медицина прямо указывает, что одна из причин старения — накапливающиеся нарушения тканевой и клеточной структур, которые никак не убрать имеющимися методами и инструментами. У меня были все основания думать, что при помощи некромантии такие инструменты можно создать. Клетки-некроконструкты — это ж почти микророботы! Эх, если бы я мог рассказать обо всем Бьеру, попросить совета и помощи! Да мы бы за три года уже бы точно наметили бы план исследований и знали бы, в какую сторону копать!

Но из-за тупых законов этой тупой империи я вынужден бежать отовсюду и не могу никому довериться!

Мне вдруг до слез стало жаль намеченной на сегодня работы в лаборатории — хотел приготовить один любопытный отвар — и завтрашнего выходного дня, который я планировал посидеть в библиотеке. Черт! Ведь все так хорошо складывалось! А теперь я вынужден тащиться на этот хренов фронтир! Зарабатывать непонятно чем и непонятно как, жить непонятно где, таиться ото всех… Имя сменить придется. Кстати, его лучше бы придумать заранее, чтобы привыкнуть хотя бы у себя в голове. Точно не Вилад и не Корн, даже ничего близкого. Если уж менять, то менять радикально.

А, пофиг, назовусь Капитан Немо. Надоело уже все, блин.

Кстати, за последние шесть лет никто ни разу не называл меня Владом или уж тем более Володей. Я соскучился. Просто соскучился по звуку собственного имени! По привычной еде! В Академии готовили вкусно, но все-таки не так: специи другие, блюда хоть местами и похожие, а все равно не совсем такие. По нормальной музыке соскучился, чтобы не местные трактирные завывания! А телефон с ютубчиком и телеграмом кажется уже чем-то беспредельно далеким.

О родителях лучше вовсе даже не думать. Я и не думаю. Особенно о маме.

В общем, накрыло меня в лодке. Я размеренно выгребал на середину реки, и почувствовал, что глаза не видят — заволокло слезами.

Я редко плачу, почти никогда. Не потому что мужчине это якобы стыдно (в такой ситуации, как сейчас, я бы кому угодно простил любую истерику, а уж себе-то тем более!), просто конституция такая. Последний раз, кажется, ревел вскоре после того, как перенесся из Ичир-Эрсейн в Люскайнен, добрался до Училища магов Жизни, получил в нагрузку «грудную жабу» — и окончательно осознал, что все это взаправдашняя и бесповоротная реальность. И это это были не слезы в полной степени, а скорее такая неконтролируемая трясучка. Теперь вот накрыло снова.

Эх, почему я не настоящий некромант! Выпил бы этот гребаный яд — и отлично контролировал бы эмоции! Нет, так-то я могу управлять ими через секрецию гормонов желез, как сделал совсем недавно, когда сбегал из Академии. Но там было оправдано действовать грубо, а сейчас лучше положится на естественное течение процессов. А то можно случайно себя в депрессию загнать или еще хуже — в измененное состояние сознания. Как-то раз я себе такой опыт случайно устроил, еще в Люскайнене, спасибо, больше не хочется. Вдвойне не хочется, чтобы меня таким «тепленьким» накрыла погоня. Даже защититься толком не смогу, потому что просто не буду понимать, зачем. Да, опыт был еще тот, хорошо, мой организм сам смог выправиться часов через восемь.

Короче, некромантам явно проще.

Впрочем, будь я настоящим некромантом, то не угодил бы в этот переплет.

Так, все, пора брать себя в руки. Где такое сильное отчаяние, там и до гнева недалеко, а где гнев — там и огонь. Огонь же нельзя вызывать под влиянием сильных негативных чувств, а то его будет тяжело, почти невозможно контролировать: огонь приходит сам, не как слуга, а как помощник и защитник, и ведет себя так, словно он сам готов набить моим обидчикам морды — со всеми вытекающими. То есть, выгорающими. В первый день ладно, откуда мне было знать. Но теперь-то я понимаю, чем рискую.

В общем, приступ слабости миновал, я вытер слезы и продолжил равномерно грести. Да, течение влекло меня в нужном направлении, но нужно было как можно больше увеличить расстояние между мной и Академией. Едва ли стоит рисковать и делать привал ночью. Придется подпитывать себя магией Жизни и плыть, пока руки вообще двигаются, а ноги не замерзли до полного онемения. Да, я сильнейший маг Огня этого мира, и я мерзну. Но натренировать греться незаметно мне было попросту негде. А сейчас некогда — и чревато сгоревшей прямо подо мной лодкой.

* * *

Гончие Глерви настигли меня ближе к рассвету.

Ночи в конце весны и в первый месяц лета очень коротки, по крайней мере, в умеренных широтах: только стемнело — и вот уже начинает светать. Но стоял тот самый темный час, когда закат уже окончательно потух, а серо-розовая полоса на горизонте еще не начала разгораться.

Несмотря на дневную жару, ночью стало холодно — настоящее лето пока еще медлило, река не прогрелась, и тепло от нее не шло. Я был вынужден все-таки вытащить лодку на берег и развести костер, благо, это мне просто.

В круг света от этого костра и вышли два поджарых серых пса с черными подпалинами. Красавцы напоминали бельгийских овчарок, только поменьше, более изящных и гладкошерстных. Глерви их не химеризировала, наоборот, подняла «как есть» умных и заслуженных псов, проживших долгую жизнь и многому научившимся на службе.

Тоже достойный подход. Магистр Глерви известная собачница, она так же