Возмездие - Роман Феликсович Путилов

возможно, тоже хотело упокоиться у красных стен Кремля, Ольга Ефремова выложила на своей страничке в Сети фотографии из Малого Дара, как говорится, «без купюр», замазывания и прочих сеточек. А поверх шокирующих фотографий задавались вопросы, сколько еще славян и прочих, славяноговорящих живых людей должно умереть чтобы командование начало шевелиться, и если сказано «А», то почему не говориться «Б», и как вообще получилось, что из окруженного миротворцами Малого Дара свободно ушла огромная колонна врагов Славянского государства… В общем, много было задано разных вопросов, после чего спокойное времяпровождение на территории аэропорта «Малый Дар», где уже начали красить бордюры, взбурлило, и мимо нас, в сторону Коллективного, ушла восьмерка вертолетов, а потом и воинская колонна, состоящая из кучи бронированных грузовиков и десятка танков и БМП на тралах с местными номерами. А потом за мной приехали. Десяток военных полицейских (я и не знал, что в Славянском государстве появилась такая служба), во главе с военным прокурором, вежливо подкатили на очередном бронеходе, попросили оставит оружие товарищам и «проехать с нами».

Ехали мы долго, водитель. видимо, только что приехал с севера и не подключился к местной сотовой связи. Я короткую дорогу не подсказывал, смотрел в амбразуру, впитывая в себя новые впечатления. Когда носились по городу, не снижая скорости, каждую секунду ожидая очереди из подворотни или гранаты в корму, было не до местных достопримечательностей, сейчас появилось время ими «насладиться». Трупы еще не все убрали, попадались они постоянно, как и разбитые или сгоревшие машины, зато, на каждом углу, были навалены огромные кучи упаковок из-под «гуманитарки», что десятками тонн завезли беженцам и прочим боевикам их спонсоры. Рваная упаковка и человеческие экскременты, вот этого на улицах города было в достатке. Не знаю, сколько времени местные будут убирать «подарки» от «дорогих гостей», но, повозиться с этим дерьмом, в прямом и переносном смысле слова, придется.

Конечной точкой нашего путешествия стал все тот-же городской аэропорт, видимо, превратившийся в главный опорный пункт миротворческих сил, правда, за те несколько часов, что мы отсутствовали, обстановка в воздушной гавани кардинально поменялась.

Куда-то исчезли солдатики, белившие бетонные бордюры и стряхивавшие снег с ветвей елок на подъезде к аэровокзалу, зато пара десятков человек разгружало мешки с песком, которые выкладывали стеной вокруг стеклянного здания аэропорта.

На летном поле, из таких же мешков, выкладывали капониры для самолетов, ну, а дальше посмотреть мне не дали, настойчиво пригласили на выход.

К сожалению, в полюбившееся кафе меня не повели, а отконвоировали в кабинет какого-то начальника, на широком окне которого пара бойцов торопливо устанавливали металлические жалюзи.

Опрашивала меня целая куча дознавателей, два майора и один подполковник.

— Документы есть?

Я протянул местные водительские права.

— Так ты что, правда, местный?

— Выходит, что так. — я неопределенно пожал плечами.

— Ладно. — один из майоров, видимо, самый молодой, принялся заполнять какой-то бланк: — Адрес места жительства?

— Улица Ленина, дом шестнадцать, квартира двадцать пять. — назвал я первый, пришедший на ум, адрес.

— Военный билет есть?

— Нет.

— Кто выдал оружие, снаряжение, амуницию? Как оказался в составе воинского подразделения Славянской республики? Когда принимал присягу?

— Оружие и все остальное нашел на улице. К славянскому подразделению прибился. Присягу не принимал.

Майор беспомощно посмотрел на подполковника, видимо, под юрисдикцию военной прокуратуры я вписывался с трудом, но многомудрый «подпол» успокаивающе кивнул головой.

— Разглашая сведенья секретного характера вы понимали противоправную преступность своих действий?

— Какие, простите, сведенья?

— Сведенья секретного характера относительно военных планов командования миротворческих сил?

— Мне ничего не известно о планах командования миротворческих сил, а, следовательно, разгласить я их не мог…

— Не запирайтесь, Васильев…- победно ухмыльнулся майор: — У нас все зафиксировано.

Ко мне повернули ноутбук и воспроизвели наш разговор с московской журналисткой.

— Ну что, Васильев, признаете свою вину? Напоминаю вам, что чистосердечное признание…

— Записывайте майор. Чистосердечно признаю, что умышленно передал журналистке московского телевизионного канала «Славия» Ольге Ефремовой дезинформацию, выдуманную мной, представленную, как эксклюзивная информация, с целью создания информационного шума, чтобы командование миротворческий сил оторвало свои ленивые жопы от мягких кресел и начало, наконец, спасать людей, которые живут не только в городе Малый Дар, но по всему северу Южной республики… Вы записали майор, или мне повторить? — я щелкнул пальцами перед застывшим лицом дознавателя: — Какая статья предусмотрена за введение в заблуждение журналиста? Никакая?

Офицеры застыли в растерянности, после чего принялись куда-то звонить, после чего вышли в коридор, оставив дверь приоткрытой и, время от времени, бросая на меня внимательные взгляды в щель двери, видимо боялись, что я сожру, оставленный на столе, недописанный, протокол допроса.

Наконец вдали раздались приближающиеся уверенные шаги, после чего из-за двери донеслись тихие голоса нескольких человек.

Честное слово, если бы я не четко не расслышал чье-то предложение передать меня местным властям, пусть они со мной возятся, я бы с места не встал, но, такое предложение прозвучало, и меня оно категорически не устраивало. В лапы местного комитета национальной безопасности мне попадаться было категорически нельзя.

— Здравствуйте, кого не видел. — я толкнул дверь и уставился на присоединившегося к моим дознавателям армейского полковника: — Господин полковник, представьтесь пожалуйста.

— Как ты посмел встать со стула, щенок! — зарычал подполковник, так как по лицу полковника было видно, что он весьма неприятно удивлен тем фактом, что я его увидел. Большой человек любит анонимность, понимаю.

— Ну вы же смеете обсуждать передачу патриота Славянского государства в руки местной охранке, с пометкой, что я сепаратист. Так кто вы такой, господин полковник?

— Тебе не все ли равно? — усмехнулся тот жесткой ухмылкой: — Меня тут официально все равно нет.

— Записала? — я перестал скрывать, снимающий видео, смартфон и поднял его, захватывая в объектив остолбеневших офицеров: — Полковник представиться отказывается, хотя на груди у него висит бейдж с фамилией Прокопчук С. В.

— Вы у него что, даже телефон не отобрали? — взвизгнул полковник, «которого здесь нет»: — Кому он звонил?

— Мы думали, что полиция… — пролепетал обескураженный майор.

— Ну так не стойте столбом, заберите у него этот чертов телефон.

Ага, как бы не так. К этому времени я уже захлопнул дверь изнутри, ухватившись за не двумя руками и уперевшись в стену коленом.

Если бы двери в аэропорту повесили по пожарным правилам, ее, безусловно, просто выбили, но она открывалась наружу, да и ручки там были