Справедливость для всех - Игорь Николаев

— Согласно договору, мой господин был назван другом и покровителем вольного города Дре-Фейхана. Со всеми привилегиями и обязанностями, кои даровало и накладывало такое соглашение. Вот сей договор…

Раньян покосился на спутницу. Елена протянула заранее приготовленный тубус из вощеной кожи с тисненым гербом Свинограда. Поп сыграл роль слуги, он принял ношу и передал господину, предварительно открыв и потряся над полом. Видимо здесь тоже знали популярные истории о том, как в подобный футляр вместо бумаг совали какую-нибудь ядовитую тварь.

Ауффарт развернул длинный свиток желтоватого пергамента с обилием подписей и сургучной печатью. Проглядел быстро — Молнар и так знал все, что там написано. Поджал губы при виде двух гербов Артиго — «официального» и того, что Несмешная армия сымпровизировала из черно-белых треугольников и квадратов. Артиго настоял в свое время: под этими символами были совершены вполне достойные деяния, потому «дорожный», временный герб следует указать в реквизитах. Поскольку такие вещи не практиковались широко, но и не запрещались традициями, Шапюйи скрипел зубами, но вынужденно согласился. Молнар тоже не одобрял, но воздержался от комментариев.

Вернулся Измятый, привычно занял позицию одесную господина, сложив руки на массивной пряжке пояса, близ оружия.

Барон отложил, почти откинул пергамент в сторону, на край стола. Бросил:

— Дальше.

— Город свои обязательства нарушил, — Раньян сделал вид, что не заметил очередное действие, которое граничило с открытым оскорблением. Все-таки лишь «граничило». — В сущности Фейхан предал Артиго Готдуа.

Как старательно баронская морда делает вид, что не замечает этого «Готдуа», — подумала Елена, всматриваясь в лицо Ауффарта.

— Но договор сам по себе расторгнут не был. И формально продолжается, как прежде, — говорил бретер, теперь попроще, без словесных кружев, более деловито. — Злостный отказ одной стороны от обязательств не прерывает действие соглашения.

— Прерывает, — резко вставил барон.

— В особых случаях, — быстро парировала Елена, радуясь, что малость обновила и умножила юридическую премудрость у Шапюйи-старшего. — Обычно когда беспричинно наносится ущерб человеку чести. Но здесь иной случай. Город в одно лицо решил, что кому должен — всем прощает. И вряд ли обратился в суд, чтобы расторгнуть договор надлежащим образом.

Все присутствующие, кроме попа, ухмыльнулись почти одинаково. Действительно, если бы Артиго явно и злостно нарушил договор, Фейхан мог бы обратиться к правосудию графа или даже короля. Но вот попробовать расторгнуть формально «честную» сделку, пусть и с поддельными доказательствами — дело иное. В этом случае обращение к суду помимо императорского ставило город в позицию униженного и зависимого просителя. А там уже начинало работать право традиции — один раз признал чужое верховенство, значит, обязан признать и далее.

— Суть предложения такова, — перешел к главному Раньян. — Длящееся право и привилегию вкупе с обязательствами, можно передать иному лицу. Право, которое не было расторгнуто и не прервано судом — длится. Мой господин заключит с вами договор по всем правилам. И сообразно ему передаст вашей милости все свои права и обязательства относительно Дре-Фейхана. Три человека хорошего происхождения и положения выступят свидетелями и поручителями.

— Кто именно?

— Барон Кост Дьедонне. Бьярн по прозвищу «Белый рыцарь»…

Лицо Ауффарта перекосилось в злой гримасе, но голос Раньяна остался прежним.

— … Арнцен из Бертрабов.

— Безземельный пьяница, бандит и мальчишка, — предался критике Молнар. — Арнцен не кавалер и даже не оруженосец!

Неплохо осведомлен, подумала Елена. Хотела ответить, но Раньян заговорил первым, ничуть не смутившись.

— Да, но он их хорошей семьи. Законнорожденный и признанный Бертраб.

— Первенца выкидывают из дома таким образом лишь в одном случае — когда он должен вернуться в гробу или никогда.

— Но он остается признанным сыном, — снова не дрогнул бретер. — И его слово, это слово благородного человека.

Измятый, не спрашивая дозволения (что немало говорило о его положении в местной иерархии), наклонился к уху господина и пошептал. Елена обладала отменным слухом и кое-что расслышала: «принять… оруженосец… посвящение… что угодно…». Ауффарт медленно кивнул, может быть, соглашаясь, может быть, лишь указывая, дескать, принял к сведению.

— Впрочем, если у вашей милости найдутся свидетели получше…

Раньян подвесил многозначительную паузу. Молнара по-настоящему перекосило, едва ли не до оскаленных зубов, Елена вновь опустила глаза, сделав каменное лицо. Подумала: тут бретер перебрал — и основательно. Ходили слухи, что после фейханской неудачи акции Молнара сильно понизились, вплоть до (вроде бы) разорванной помолвки. Второй брак, надо полагать. Наверняка соседи не поторопятся свидетельствовать в пользу человека сомнительной удачи. А подчиненные и зависимые — второй сорт, их слова не много значат. Но… может быть и не перебор. В конце концов, это не милостынька, это равноправная сделка… ну, почти.

Барон задумался. Елена обратила внимание, что золотой перстень с гербом надет у Ауффарта на указательный палец левой руки, совсем как у Арагорна. Молнар перевернул драгоценную бижутерию печаткой внутрь ладони, начал с отсутствующим видом настукивать простенький ритм по столешнице. Выпил немного вина.

— Хорошо-о-о, — протянул барон, когда уже казалось, что молчаливое напряжение звенит натянутой до предела струной. — Уходи.

Божий человек оглянулся, непонимающе и суетливо. Влево, вправо, затем уставился на барона.

— Прочь! — судя по тону, Молнар хотел сказать что-то вроде «пошел вон!» и все-таки сдержался.

— Мы помолимся немного позже, — добавил Ауффарт чуть мягче. — Здесь пойдет речь делах светских и, быть может… не совсем благовидных. Не нужно слуге Божьему слышать недостойное.

Поп, кажется, хотел по недалекости своей начать отговаривать барона от причастности к недостойному, но Ауффарт качнул головой, и дружинник быстро, аккуратно вытолкал человека в халате. Барон и приближенный обменялись взглядами, после чего Измятый возвращаться не стал, прикрыв снаружи дверь.

Молнар склонился вперед, сдвинув брови, положил руки так, что предплечья оперлись на край стола, ладони же соединились «домиком» на уровне глаз. Барон смотрел мрачно и внимательно.

— Я готов обсудить этот вопрос, — сообщил он. — Но обсуждать его стану с Артиго… Готдуа.

Последнее слово Молнар буквально выдавил, но все же произнес достаточно разборчиво.

— Невозможно, — покачал головой Раньян.

— Я не желаю говорить со слугами, когда есть хозяин, — брезгливо ответил Ауффарт. Если у него имеется достойная моего внимания сделка, пусть обсуждает ее со мной. Лицом к лицу.

Бретер немного склонился вперед, частично копируя позу опасного собеседника, и сказал, понизив голос:

— И все-таки это невозможно. Ваша светлость, поговорим начистоту, коль мы одни. Вы и наш господин — не друзья. Люди познатнее и вас, и Артиго, случалось, вели себя в разных обстоятельствах… неблаговидно. Поэтому сначала мы договоримся, мы и вы. А затем уже будет встреча с Артиго. На нейтральной территории, где