Студент: Долгопа - LikanTrop

class="p1">Мы вышли обратно в холодный коридор, где гуляли сквозняки, и зашли в небольшую темную комнатушку, заваленную старыми боксерскими грушами, покрытыми пылью, и стопками драных матов. Пахло сыростью и кожей. Я порылся в куртке, нащупал тяжелый сверток и достал револьвер, а затем и коробку патронов к нему.

— Держи! Считай, мое тебе алаверды по случаю совместного сотрудничества. А то чё ты всё с наганом старым? Я ж говорил: пора на новый уровень выходить.

— Ого, бля! — Олег взял пистолет в ладони, будто сынишку родного обнял. Глаза его горели в темноте комнаты диким возбуждением, как у ребенка, дорвавшегося до новогоднего подарка. — Это же американец, настоящий, а? А ну-ка! — Он откинул барабан, проверяя патроны, повертел револьвер перед глазами, втянул носом запах оружейной смазки, чуть не облизал. — В смазке! Считай, как нулевой!

Радость парня можно было понять. В это время иностранное оружие ценилось дороже любой машины. А уж для пацана из подмосковного города, где главным аргументом в споре часто служили кулаки, ну максимум дрын или выкидуха, это была теперь самая ценная игрушка в жизни. Игрушка, от которой у любого уважающего себя пацана мгновенно пересыхало во рту и начинали дрожать коленки.

— Пользуйся, Олежа! И помни: работа со мной — дело взаимовыгодное.

— Да я уже сообразил! — Олег одним ловким движением захлопнул барабан и крутанул его ладонью — металл сухо щелкнул. — Главное — на месте Хромого не оказываться! Ха! Слышь, Студент, а чё за тайны-то, в натуре? При пацанах чё не подарил?

— А зачем мне лишнее палево? — пожал я плечами.

— Ну так все всё равно увидят мой новый ствол. Я его прятать не буду! — удивился светловолосый парень и даже висок почесал в задумчивости.

— Ну и пусть видят. И пусть даже знают, что подарил его тебе я. Но если что, вот вопрос: кто-то из них видел, как я тебе его дарил? Нет. А на «нет», брат — и суда нет, — я хлопнул товарища по плечу и подмигнул улыбнувшись. — Учись, студент!

— Хитрожопый ты, это звиздец! — хмыкнул Олег. Глаза его всё ещё горели нетерпением опробовать обновку. Он распахнул дверь и махнул рукой. — Пошли! Ща опробуем!

Мы вернулись в комнату. Олег ворвался туда, как ураган, размахивая револьвером из стороны в сторону.

— Пацаны, гляньте, чё у меня теперь есть! Я бля теперь Чак Норрис в натуре! — он аккуратно поставил коробку с патронами на стол и огляделся, выбирая мишень. — Так! Копейка! Давай бутылку «Столичной»! Вон пустая стоит. Ставь на тумбу у стены!

Тощий пацан по кличке Копейка, суетливо забегал по комнате, смахнул со старой, покоцанной четырёхногой тумбы у противоположной стены какие-то бумажки и водрузил на неё пустую бутылку из-под водки. Бутылка сиротливо белела на фоне облупившейся краски.

— Митяй! Ты про рикошеты слышал? И про ментов? — скептически глядя на происходящее спросил я, отодвигаясь подальше от линии огня. Идея стрелять в помещении, полном людей, мне категорически не нравилась.

— Да не ссы, Студент, Участковый — наш человек! — ехидно улыбнулся Жук, гаденько так, с превосходством.

Этот парень, Женя, честно говоря, уже начинал раздражать. Но реагировать на него я смысла не видел — легко множить врагов на ровном месте. Гораздо больше ума нужно, чтобы сдержаться и не устраивать конфликт. Ну ревнует парень некоего Славу Студента к его другу. Бывает. Может, еще перебесится. А отвечу сейчас, гарантированно станет врагом.

— Мент на то и мент, — спокойно ответил я, накидывая куртку. — Что человек он вроде бы и ваш, а службу, тем временем, продолжает нести. Пойдем, Митяй, проводишь до машины, и заодно один момент перетрём. А уж потом хоть по бутылкам стреляй, хоть на сафари в Таджикистан лети.

— Бля! Какой ты всё-таки скучный человек, Студент! — поморщился Олег. С сожалением посмотрел на пистолет, но всё же сунул его во внутренний карман куртки, предварительно убедившись, не выпадет ли. Коробку с патронами засунул в наружный — вдруг кто прелесть такую упрёт? — и двинул за мной.

На улице моросил холодный ноябрьский дождь. Мы двинули к «копейке» Чижа, что стояла одиноко в сером мареве поздней осени.

— Я чё, собственно, приехал. На счет фуры. Не забыл? — спросил я Олега, когда мы остановились у машины. Чиж уже сидел за рулем, прогревая «ласточку», а Медвежонок как раз протискивался через дверь на заднее сиденье.

— Да забирай, чо? Дам человечка, он тебя в ангар проводит. Тут рядом. Там даже сторож есть, государственный! — хохотнул Олег, довольно потирая куртку в районе карманов, в одном из которых покоился мой подарок.

— Сегодня она мне не в тему. Ещё есть дела, — покачал я головой. — Завтра в десять утра подъеду прямо сюда, и вместе сгоняем в твой ангар. Мне нужен водила, который её потом отгонит на трассу, куда скажу. А ещё — три-четыре крепких пацана.

— Пацаны-то тебе зачем? — не понял Олег, поёжившись от холода, но куртку так и не застегнул — крутым всегда жарко.

— Чтоб товар разгрузить и проверить, что все на месте. Накладные-то не упёрли, надеюсь, у водилы?

— Вообще ничё не брали из кузова, кроме ключей и кошелька, — покачал головой Олег. — Какие-то бумажки в папке, в бардачке, были. Но я не секу ни в химии, ни в бумажках. Там же и оставил.

— Ну тогда договор на счёт завтра? — я протянул руку, и Олег, кивнув, крепко пожал её. Ладонь у него была холодная, но хватка крепкая. — И да, Олег. Последи внимательно за своим этим Жуком. Я ему не друг, не подчинённый. А приехал по делам. А он лезет со своими подколами поперёк тебя. Будет на моём месте кто другой — вгонит тебя и пацанов в такую блуду, замучаетесь разгребать.

— Да ладно тебе, Славян! Я Жука с детства знаю. Нормальный пацан, чё? — пожал плечами Олег.

— Я тебе сказал. Ты меня услышал. Сам понаблюдай за его поведением, а там решай, что делать.

Я хлопнул его по плечу, обошёл машину и сел на переднее пассажирское сиденье. Чиж бросил на меня короткий взгляд, тронул машину с места, и «копейка», чихая и подпрыгивая на ухабах разбитой дороги, растворилась в мокрой серости подмосковного ноябрьского дня.

25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Василий Васильевич