Студент: Долгопа - LikanTrop

удалось наскрести всего четыреста пятьдесят рублей. Даже не четверть. И что делать со всем этим? Признаться своим? Зачем? Чтобы получить клеймо лопуха, стать изгоем, лишиться коллектива? Для Васи это была не просто социальная смерть, это был крах всего. Гибель того самого смысла, ради которого он жил.

— Эй, пацанчик! Ходь сюды! — раздался сзади знакомый сиплый голос.

Вася вздрогнул, будто током ударили, и обернулся. Точно. Чёрноволосый, коротко стриженный мужик лет сорока пяти, Витя Кисляк, собственной персоной стоял у соседнего подъезда в компании того самого Артёма, который и затащил его на тот злополучный катран.

— Добрый вечер… — Вася мысленно тяжело вздохнул и, как на эшафот, подошёл к парочке.

— Ага, вечер! Деньгу принёс? Два дня как просрочил, пацанчик, — беззлобно, даже как-то буднично, бросил Кисляк.

— Вот! — Вася запустил руку во внутренний карман куртки и достал тощую пачку рублей, перетянутую резинкой. — Тут четыреста пятьдесят. Всё, что смог найти.

— Чё ты лепишь? Я тебе чё, соседка, что на новые лампочки в подъезде собирает? — нахмурился Кисляк, и в оскале блеснули жёлтые зубы с металлическими фиксами. — Чё ещё есть? В хате твоей?

— Да нет у меня больше ничего! У ребят занял, сколько смог собрать! — голос Васи сорвался на нервный, истеричный фальцет. — Ну хочешь, ватник свой отдам? Надо? Нет у меня денег! Честное армейское!

Гнетущее чувство долга, висевшее на нём последние дни, наконец прорвалось наружу. Он был готов к чему угодно — к удару, к ножу в бок, — лишь бы этот давящий ужас наконец закончился.

— Не верещи, как баба! — поморщился Кисляк. — Нет у тебя? А у кого есть? У корешков? Думай! — он поймал взгляд парня, и Вася снова провалился в липкий, животный ужас, исходящий от этих чёрных, немигающих глаз.

— Да ни у кого нет! Сами крутимся, как можем! — выпалил он, не в силах отвести взгляд. — У нас чего того богатства-то? Два видака на весь личный состав, да и те, как зеницу ока бережём, — Он горька вздохнул. — Хотя вру… не два. Три. Недавно Вовке Сержанту видеодвойку в хату ставили. И это всё, на двадцать человек богатства! Ну нет у пацанов денег, нет! Соберу, как смогу. Слово офицера! — в отчаянии выкрикнул он, снова срываясь на крик.

— Тише будь. А Вовка ваш — это типа начальник? — лениво уточнил Кисляк, вычленив из истерики Василия самое для него важное.

— Ага! — вклинился молчавший до этого Артём. — С тридцать седьмого дома. Тут рядом. Сержант Вова. С весны на районе рулит. Борзеет потихоньку.

— Ага… — задумчиво протянул Кисляк, сверля Васю взглядом. Потом вдруг улыбнулся, но улыбка вышла нехорошей, одними губами. — Ну чё, пацан, кисляк смондячил? Гуляй пока. Потом найдемся, — хмыкнул он, переглянулся с Артемом и, развернувшись, неспешно двинулся со двора. Артём, бросив на Васю короткий, ничего не выражающий взгляд, поплёлся следом. А Вася так и остался стоять на месте, еще не веря, что от него неожиданно отстали. Он не совсем понимал почему, но был рад, что хотя бы сегодня беда прошла мимо.

Подписывайтесь на телеграмм канал автора: https://t. me/RodomIz90ih

Глава 9

25 ноября 1988 года, г. Химки. Святослав Степанович Григорьев

В Химки я ехал в сопровождении Чижа, Медвежонка и Пельменя, попавшегося нам под руку буквально в последний момент и совершенно случайно. Тот решил зайти к Чижу, чтобы вместе потусить, а потом дернуть на тренировку по боксу, и был замечен нами в окно. В итоге сумка с амуницией была заброшена ко мне в зал, а Петя присоединился к нашей веселой гоп-компании.

Несмотря на не поздний час, из-за низких серых облаков на улице было сумрачно, а еще сыро и слякотно. «Пельменная» в Химках оказалась небольшой кирпичной одноэтажной пристройкой к дому с соответствующей вывеской над входом. Внутрь сквозь запотевшие окна пробивался неяркий свет.

— Только попробуй! — зло зыркнул с заднего сиденья Петя на Чижа, который с ухмылкой уже тыкал пальцем в вывеску и разворачивался к Пельменю, чтобы пошутить на тему забавного совпадения названия на витрине с ненавистной Пете погремухой.

— Да я чо? Так просто. Смешно же, — развел руки в стороны Чиж и отвернулся от приятеля.

— Здесь тогда меня подождите! — сказал я пацанам и полез наружу.

— Так может, вместе? — приоткрыл дверь и высунулся наружу Петр.

— Ага. Завалимся толпой, наедем, а потом терпилы заорут «милиция!», и мы весело умчимся обратно в Долгопу, — с иронией посмотрел я на приятеля. — Сидите, — махнул я рукой и зашел в теплое помещение.

Внутри пахло горячим тестом, уксусом и лавровым листом. Интерьер спартанский: плиточный пол в мелкую трещинку, стены, окрашенные в светло-зеленую масляную краску до половины, справа стойка, а в зале — тяжелые столы с пластиковой крошкой и табуретки. Гардероба не было — верхнюю одежду оставляли на себе или вешали прямо на крючки у входа.

Моих аферюг еще не было, а потому я встал в маленькую очередь из пары человек — обеденные часы только-только прошли, клиентов было немного. Кинул на поднос ложку и компот и двинул к паре женщин в белых халатах и косынках. Одна из них ловко черпала поварешкой пельмени из большого котла, а вторая взвешивала на весах порции.

— Пельмени жареные, отварные, сметана, масло, кефир? — буднично продиктовала мне полноватая мадам нехитрый ассортимент.

— Двойную отварных и двойную сметаны! — попросил я, и у женщин закипел процесс.

Заплатив на кассе два с лишним рубля, я сел с подносом за свободный столик в углу зала, ближе к окну. Приступая к трапезе, огляделся. Тройка работяг сидела в десятке метров от меня и с жаром обсуждала статью в газете, которую как раз держал в руках один из них в развернутом виде над столом. А вон одиноко сидящий мужичок отпил компот, достал аккуратно, чтоб не заметили, пузырек водки и долил в стакан. Короче, классическая советская пельменная конца 80-х. Аж ностальгия пробила.

Внутрь кто-то вошел, и я поднял глаза, продолжая пережевывать вкусные, сочные «мясные ухи». Мои «клиенты» пришли. Пухловатый Гена с фингалом под глазом (наша работа), в свитере, брюках и коричневом пальто, показал рукой в мою сторону своему товарищу, по всей видимости, Андрею. Этот был постарше своего компаньона, на вид