Знахарь VII - Павел Шимуро

равно не скрывала рисунок. Решение оформилось само, без внутренних дебатов: прятать бесполезно. Времени на маскировку нет, как нет времени на объяснения и оправдания. Деревня приняла побег реликта, выросший у ворот. Мох на деревьях, который вырос на глазах у Хоруса. Каналы Лиса, раскрывающиеся со скоростью, которой нет в учебниках. Если они приняли всё это, значит примут и серебро под кожей.

А если не примут, то у меня есть дела поважнее, чем спорить.

…

Лис вышел из мастерской через час после рассвета, когда я заканчивал записи у стола. Его правая нога двигалась чуть осторожнее левой.

— Бег отменён, — сказал я, не поднимая головы от черепка. — Стойка у побега. Двадцать минут, не больше.

— Я помню.

Он вышел на крыльцо, и я слышал, как его босые ноги прошлёпали по мокрой траве к побегу. Потом услышал тихий вдох.

Я дописал строку, отложил уголёк и вышел следом.

Лис стоял в трёх шагах от побега. Ноги на ширине плеч, стопы плотно прижаты к земле, руки опущены вдоль тела.

Я включил витальное зрение.

Каналы на ступнях работали в полную мощность. Оранжевое свечение поднималось от подошв к лодыжкам, от лодыжек к голеням. Четырнадцатый канал на правой голени пульсировал ровно. Субстанция шла через него в восходящем направлении к колену, и на границе канала рассеивалась.

А пятнадцатый, его зеркальный близнец на левой голени, подрагивал. Створка, приоткрывшаяся вчера на двадцать процентов, сейчас пульсировала на двадцать три-двадцать четыре. Субстанция просачивалась через щель тонкой струйкой, и с каждым ударом сердца Лиса давление за створкой чуть возрастало.

Субстанция из грунта шла через каналы на ступнях в обе ноги одновременно, и пятнадцатый канал, расположенный в эпицентре этого потока, получал стимуляцию, которой не было бы при обычной тренировке.

Я обошёл Лиса и присел. Посмотрел на его ступни. Левая стояла чуть развёрнуто, пятка загружена, носок приподнят.

— Левую стопу на два пальца внутрь, — сказал я. — Вес на внешнюю арку. Пятку вдави в землю.

Лис скорректировал, не открывая глаз. Нога встала ровнее, и я увидел, как поток субстанции через подошву перераспределился.

Давление на пятнадцатый канал выросло. Створка дрогнула.

— Стой так, — сказал я. — Не двигайся и дыши ровно.

Десять минут. Двенадцать. Створка медленно, по миллиметру, расширялась. Двадцать пять процентов. Двадцать восемь. Тридцать. Субстанция просачивалась всё интенсивнее, и каждая новая порция давила на стенки канала изнутри, растягивая их.

На пятнадцатой минуте пятнадцатый канал раскрылся на сорок пять процентов. Лис вздрогнул. Левая нога дёрнулась, колено подогнулось, и мальчик пошатнулся. Я поддержал его за плечо.

— Тепло, — выдохнул он. — Левая. От щиколотки вверх. Сильнее, чем вчера.

— Вижу. Стенки держат. Садись.

Он сел на землю, вытянув обе ноги, и я увидел, как его босые пятки непроизвольно вдавились в грунт — тело искало контакт с подпиткой, не спрашивая разрешения мозга.

КАНАЛ 15 (левая голень): раскрытие — 45% (было 20%).

Каскадная синхронизация с каналом 14: активна.

Прогноз: 1-й Круг Крови — 4 дня при текущем режиме.

Лис открыл глаза и посмотрел на меня, потом его взгляд скользнул ниже, к моим предплечьям. Рукава рубахи задрались, когда я поддерживал его, и серебряная сеть была видна полностью, от запястий до бицепсов, бордовая, пульсирующая, живая.

Мальчик замер. Его глаза расширились, и рот приоткрылся. Секунда. Две.

— Красиво, — сказал Лис негромко. — Как корни серебряного дерева.

Я не ответил. Одёрнул рукав, хотя смысла в этом не было. Он назвал это красивым, и в голосе мальчика не было ни страха, ни отвращения.

Мне тоже стало легче — ненамного, но достаточно, чтобы нормально работать дальше.

— Отдыхай, — сказал я. — Час. Потом лёгкие упражнения на руки, без нагрузки на ноги. И пей много воды.

Лис кивнул и ушёл к бочке. Его шаги по тёплой земле были мягкими и уверенными, и я заметил, что он ступает иначе, чем неделю назад — перекат с пятки на носок стал плавнее, каждое касание подошвы с грунтом осмысленнее. Тело училось использовать каналы на ходу, встраивая новую функцию в старые паттерны движения.

Через четыре дня этот мальчик станет культиватором. И кто-нибудь обязательно спросит, кто его учитель. И учителем окажется чужак с серебром под кожей и симбиотическим органом вместо сердечного рубца.

Я вернулся в мастерскую и сел за стол. Три образца глубинного мха должны прибыть к закату. Настой для Варгана сделаю завтра утром. Два дня на стабилизацию, и у деревни будет боец третьего Круга. Ещё четыре дня и самый юный культиватор первого.

Всё это хорошо, всё это правильно, и всё это совершенно недостаточно для того, что ждёт впереди.

Я открыл черепок с четырьмя точками и дописал под четвёртой: «12–18 дн. Требуется экспедиция. 200 км. Подлесок. Минимум 2-й Круг.»

…

Они вернулись за час до заката.

Я вышел на крыльцо.

Тарек вошёл в ворота первым. Копьё на плече, лицо спокойное, но красное от быстрого хода. Нур нёс связку обмоток, перекинутую через плечо, и его молчаливая физиономия не выражала ничего нового. Горт шёл последним, прижимая к груди сумку обеими руками, и его лицо было таким бледным, что в контрасте с тёмными кругами под глазами мальчик выглядел лет на пять старше.

При этом глаза его горели.

— Три образца, — сказал Тарек, остановившись передо мной. — Целые, с корешками. Горт резал. Упаковали, как велено.

— Время?

— Сорок минут на дне. Нур спустил верёвку на двадцатой. Поднялись без проблем.

— Кровь из носа?

Тарек посмотрел на Горта. Тот мотнул головой:

— Нет. Голова закружилась на тридцать пятой минуте. Я закончил и вылез.

— Хорошо.

Горт протянул мне сумку. Я принял её, развязал горловину, заглянул внутрь. Три свёртка, упакованные по инструкции. Я осторожно развернул первый. Глубинный мох лежал на ткани тёмно-бурым комком размером с кулак, влажный, с длинными ризоидами, похожими на тонкие красные нити. При свете заходящего солнца в толще мха поблёскивали кристаллические включения.

Я поднёс мох к побегу. Бордовые капилляры на кожице отростка вспыхнули ярче. Мох и побег были частями одной экосистемы, ветвями одного дерева, только мох вырос в темноте, а побег на свету.

— Идеально, — сказал я. — Завтра утром начну варку для Варгана.

Тарек кивнул, развернулся и пошёл к колодцу мыться и пить. Нур молча последовал за ним. Горт остался.

Он стоял передо мной, сжимая в руке черепок, и не уходил. Его подбородок чуть подрагивал.

— Что?