Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

– Хорошо, – простучал истукан. Он подошел к окну, распахнул его, впустив ночную прохладу, и скрылся в темноте, аккуратно закрыв за собой створки.

– Где ты его нашел? – прошипел Орди, опасаясь, что горгулий его услышит.

– Прямо здесь, на крыше, – ответил Тиссур. – А что?

Орди открыл рот, чтобы высказать, что именно было не так, но потом подумал: «А в чем, собственно, проблема?»

Поэтому вместо гневной тирады юноша задал второй по важности вопрос:

– Но как?..

– Просто попросил. – Почему-то Орди показалось, что на этих словах король пожал плечами. – Пальцы не работают, а зубами много бумаги не поворочаешь. Плюс нужно было считать и записывать. А поскольку слугам пока нельзя меня видеть, я решил попытать счастья в другом месте.

– С ума сойти! – всплеснул руками юноша. – То есть ты просто вылетел в окно и спросил у первой же горгульи: «Простите, вы умеете составлять бухгалтерский баланс?»

– Ну, в общих чертах… – Покачался в воздухе Тиссур. – Но я не могу понять: что тут такого? Да, местные горгульи неразговорчивы, но у меня как-то получилось достучаться до них.

– Неразговорчивы?! Да весь город считает, что горгульи – неживые!.. Впрочем, думаю, я знаю, в чем дело, – усмехнулся Орди. – Даже если бы я окаменел сотни лет назад и не проявлял никакого интереса к окружающему миру, летающий череп все равно привлек бы мое внимание.

Тиссур прокряхтел нечто недовольное: все никак не мог привыкнуть к тому, что Орди начал наконец называть вещи своими именами.

– Так вот, – король предпочел сменить тему, – проблема в том, что у тебя кто-то, кажется, ворует.

– Как? – искренне удивился Орди.

– Да-да, я понимаю, что обычно воруешь ты, – череп не удержался от сарказма, – но ситуация и впрямь непонятная. Я нашел большую «дыру» в бюджете. Вот, смотри! – Король кивнул на бумаги. Орди подошел.

– Тут указано, что несколько тысяч – бешеные деньги, между прочим, – ушли в какую-то контору с названием «Мать Иоанна и Отец Иоанн». И не указано назначение платежа.

– Ах, это… – Орди махнул рукой. – Все в порядке. Деньги ушли куда нужно. Я знаю об этом платеже.

– Взятки? – деловито осведомился Тиссур.

– Нет, тут… – Орди замешкался, подыскивая слова. – Тут другое. Не бери в голову.

– То есть ты просишь меня разобраться с бухгалтерией, но при этом не брать в голову… сейчас уточню, – череп покосился в бумаги, – четыре тысячи восемьсот тридцать два талера?

– Да, – твердо сказал Орди, но почему-то покраснел. – Именно так.

– Слушай, мне не нравится этот подход. Мы договорились работать вместе. Поэтому, если это выпивка…

– Нет!

– …азартные игры… – продолжал Тиссур.

– Нет! Говорю же…

– …или продажные женщины, то я пойму. Мы взрослые люди и незачем скрывать свои мелкие грешки. Нужно доверя…

– Я открыл приют! – выкрикнул Орди, покрасневший до того оттенка красного, при котором обычно случается инфаркт.

Мгновение тишины.

– О.

Это было очень неловкое «О», после которого последовала еще более неловкая пауза.

– А почему ты сразу не рассказал?

– А тебе какая разница? – ощерился Орди.

– Спокойно, – усмехнулся Тиссур. – В этом нет ничего плохого. Наоборот, это даже… – Король снова покачался в воздухе, подыскивая нужные слова. – Неожиданно и очень похвально. Это из-за того, что ты сам рос в приюте?

– Да, – соврал Орди. – Поэтому. В общем, воровства тут нет, но если найдешь что-нибудь еще – держи в курсе.

– Хорошо. Как пророки? – осведомился Тиссур. – Выбрал кого-нибудь?

– Да, десяток кандидатов. Должно хватить для того, чтоб рассказать горожанам о нас и донести, что древний король вернулся. Так что одна из гарантий у тебя уже есть.

– Хорошо. А громилы?

– Уже приехали, – кивнул Орди, зевая. – Сейчас моются и едят. Что, прямо с завтрашнего дня начинаем?

– Конечно. Иди спать, а я еще в бумагах покопаюсь, – Тиссур аккуратно взял зубами один лист из стопки и положил перед собой.

– Как дела вообще? – поинтересовался юноша.

– Ужасно, – ответил король. – Ничего не учитывается. Доход большой, но неравномерный. К тому же некоторые твои решения очень… сомнительные.

– Но ты же сможешь привести все в порядок? – с надеждой спросил Орди, ожидавший услышать несколько иной прогноз. «Все прекрасно» вполне подошло бы.

– Конечно.

Юноша вышел из кабинета и поплелся в спальню, которая находилась в соседней комнате.

В огромном зале размером с ипподром совсем потерялись старый гардероб и кровать, на которой мог бы разместиться дракон вместе с сокровищами. К кровати прилагались балдахин, шнуры с кистями и прочая аляповатая роскошь, а за неимением сокровищ всю поверхность ложа покрывала груда подушек и подушечек всех цветов радуги. Орди начал раздеваться на ходу и, дойдя до кровати, чертовски запыхался. Обернувшись и едва разглядев где-то на горизонте дверь, он с ужасом подумал: «А что, если ночью захочется в туалет?» – и тут же отогнал эту мысль.

Упав и как следует зарывшись в подушки, молодой человек закрыл глаза и приготовился спать, но это оказалось не так-то просто. Мозг, разогнанный за день, все еще мчался вперед со скоростью хорошего скакуна: что-то продумывал, генерировал идеи, считал – и стоило хороших усилий хоть как-то его затормозить.

«И почему я соврал?» – спросил юноша сам себя, вспомнив разговор с Тиссуром.

Он мысленно перебирал события дня, когда понял, что хочет изменить город.

Это произошло спустя три недели с момента, как Орди прибыл в Брунеген. Он уже успел стать богатым человеком, но все равно сохранил старые привычки: например, любил гулять в людных местах, нащупывая кошельки в карманах горожан. Он не воровал их – просто хотел пощекотать себе нервы и поддержать навыки.

В тот день ноги сами принесли молодого мошенника на старый рынок, выросший у заброшенного дворца, как плесень на забытом куске хлеба. Каменное строение с заколоченными окнами потеряло львиную долю привлекательности: лепнина частично обвалилась, колонны не помешало бы побелить, а стены из песчаника покрывали серо-зеленые потеки сырости, однако здание все равно оставалось величественным и по-своему красивым.

Возле него располагалась небольшая площадь, в центре которой высился привычный постамент без памятника, а все свободное пространство, вплоть до стен грязных и уродливых домов, было занято небольшими лотками и прилавками, собранными из чего попало. Ряды были переплетены не хуже чем улицы Брунегена, и пройти между ними мог только очень худой человек. Пахло несвежим мясом, дымом и дегтем.

Публика тоже не блистала: подмастерья с горящими от голода глазами и вышитыми гербами цехов на вытертых зеленых куртках, мелкие ремесленники, горожане победнее и, разумеется, вездесущие гоблины, копающиеся в мусоре и пытающиеся что-то стянуть. В некоторых районах Брунегена эти существа заняли экологическую нишу крыс – не в последнюю очередь благодаря тому, что употребляли их