Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

мы делали без Сары и ее милой коровки? Выручает молочком и сметанкой. От нахлынувших чувств слезы на глаза наворачиваются, а губы растягиваются в улыбке. Чудесное место и люди потрясающие!

И я хочу им помочь всем сердцем. Вот бы еще разобраться — как именно.

Тот, факт, что со дня нашего приезда никто больше не заболел хворью, не может не радовать. Но рано расслабляться. Скоро зацветут целебные травки, и я займусь сборами для повышения иммунитета. Уверена, в лесу их можно будет найти, осталось дождаться периода цветения.

Облачившись в повседневное темно-синее платье с отделкой из серого кружева, собираю волосы в пучок и сбегаю по лестнице на первый этаж. В камине дотлевают угольки. Вспышка памяти, и грудь сжимает паническим страхом. Что я скажу Стюарту, когда за документами явится? Прости, я развела ими огонь, больше нечем было!?

Он же меня глазами испепелит на месте — в лучшем случае.

Ой, ладно. Будем решать проблемы по мере их возникновения. До появления дракона еще целая неделя впереди, что-нибудь, да придумаю!

Пегги оборачивается на звук моих шагов. Держит перед собой горячую кастрюлю, перехваченную полотенцем. От содержимого поднимается облачко пара. М-м-м! Каша на завтрак — что может быть лучше?

— Доброе утро, госпожа! — радостно улыбается, глаза светятся.

Как же она преобразилась в Вороньей Тени! Совсем другая стала, жизнерадостная и улыбчивая.

— Доброе, Пегги. Ты сегодня раньше меня поднялась.

Она улыбается еще счастливее.

— Не хотелось вас будить. Вы так крепко спали.

Да уж, полночи перед камином прыгала и боялась уснуть, вспоминая кошмар, который меня пробудил.

Вздыхаю и киваю. Не стоит ей рассказывать и пугать лишний раз.

Пегги несет кастрюлю к столу и опускает ее на деревянную подставку. Провожаю ее взглядом и кошусь на дверь под лестницей. Терпеть не могу закрытые двери! Я обязана выяснить, что за ней, даже если это обыкновенный чулан с барахлом.

Забыв про завтрак, выхожу на крыльцо. Сбегаю с него и заворачиваю во внутренний двор. Джек уже орудует молотком на крыше сараюшки.

— Доброе утро! — кричит, размахивая инструментом.

Из-за бани выглядывает Тобиас и кивает в знак приветствия.

— И вам доброе утро, мои бесценные помощники! — перепрыгиваю через доски и захожу в полумрак сарая с инструментами. Разживаюсь небольшим ломом и возвращаюсь в дом. Пегги уже накладывает кашу в глубокие миски.

— Госпожа, неужели не проголодались? — удивляется, когда прохожу мимо нее.

— Разумеется, проголодалась! Но эта запертая дверь меня нервирует. Я должна с ней разобраться и успокоиться, — поддеваю ломом замок, выворачиваю его и тяну на себя.

Не сразу, но он поддается. Отсыревшая древесина двери крошится мне на мыски туфель. Но главное, что я ее победила! Тяну на себя хлипкую ручку, держащуюся на одном честном слове, и всматриваюсь в полумрак.

В нос ударяет насыщенный травяной запах, щекочет ноздри душистыми ароматами лаванды и аниса. Небольшая прямоугольная комната, освещенная тусклым светом, пробивающимся сквозь пыльные стекла, кажется, окутана тайной.

На стенах, словно в лавке древнего зельевара, полки заставлены стеклянными пузырьками и банками разной формы и величины — некоторые с изысканными этикетками, другие же, обросшие пылью и паутиной. Дальняя стена увешана пучками трав. А под ними — рабочий стол, на котором стоят старинные весы с легким налетом ржавчины, и кипа ппожелтевших от времени бумаг, покрытых паутиной.

Подхожу ближе. В воздухе парят частицы пыли, медленно танцующие в лучах света. Пыль покрывает ровным слоем все поверхности в комнате. В некоторых склянках потемневшие от времени остатки отваров.

Похоже, в комнату давно никто не заходил. Но смотрю под ноги и вижу протоптанную дорожку. Она тоже покрыта слоем пыли, не таким плотным. Вспоминая слова Вернона, делаю вывод, что отец Белинды ее и протоптал. Он до последних дней своей жизни искал лекарство от хвори, и сил ему хватало только дойти до рабочей комнаты.

Подушечками пальцев веду по краям пергаментных листов, нахожу под ними уголок кожаного ежедневника. Вытягиваю его аккуратно и смахиваю пыль с обложки. Похоже, в нем хранятся последние разработки господина Олсена. Открываю, переворачиваю страницу за страницей — листы из плотной желтоватой бумаги исписаны рецептами с граммовками, почти все перечеркнуты и дополнены комментариями “не помог”, “вызвал аллергию”, “стало хуже”. Листаю до конца. А вот на последнем рецепте только одна пометка с тремя восклицательными знаками: “не хватает магии!!!”.

Что он имел в виду?

Пожалуй, я нашла себе чтиво на вечер. Здесь есть, над чем подумать, изучить.

— Госпожа, идите завтракать! — не унимается Пегги. — Нам же на речку надо, забыли?

— Ой, и правда, — закрываю ежедневник и спешу к столу.

После завтрака грузим скрученные паласы на садовую тачку. Туда же отправляем щетки, мыло и пару пустых ведер. Джек любезно соглашается нас проводить и хватается за поручни.

Выходим на главную дорогу и сворачиваем направо. По пути разглядываю домики и лес. Весна нежно окутывает все вокруг. Только что распустившиеся листья сверкают на солнце, как изумрудные капли, колышущиеся на легком ветерке. Густеющие день ото дня кроны старых деревьев возвышаются над землей и создают уютные тени.

Среди зеленого великолепия даже старые дома с покосившимися крышами и облупившимися стенами смотрятся иначе. И все равно беспокоят меня. Потускневшие окна обязательно покрасим, крыши подлатаем, заборы новые поставим. Но со временем. Не могу я себе позволить каждый раз просить помощи у Чарли. Он и так много для меня делает. На днях вот прислал доски для забора, да столько, что на всю деревню хватит. Благо в Вороньей Тени всего-то десять домов.

— Госпожа, — тихо зовет Пегги и догоняет меня. — Госпожа, запасы еды совсем иссякли. Почти ничего не осталось в погребе. Что же мы будем делать?

— Как — что? Ждать Тима, разумеется, — пожимаю плечами и смотрю под ноги.

— Но когда он приедет? Разве что в конце недели, а нам уже есть нечего, — продолжает канючить горничная. — Может, нам у господина Хоупса продуктов попросить?

— Нет, милая, — категорично качаю головой, наблюдая, как Джек бодро движется между старыми плакучими ивами по узкой тропе. — Мы ничего просить у него не будем. Иначе всё, в петлю попадем. Я что-нибудь придумаю, не переживай, — опускаю руку на ее худенькое плечико и слегка сжимаю.

Она понуро опускает голову, но соглашается. Вот и умничка!

Вскоре улавливаю журчание воды. Глубоко вдыхаю, вбирая терпкий запах реки, мокрого мха и сырой земли. За покачивающимися ветвями ивы замечаю небольшой лодочный причал из потемневших от старости и влаги досок. Его обступают сухие заросли камыша.

Ребристая поверхность реки блестит в лучах солнца, неторопливое течение раскачивает ветви кустарников, растущих