Эйлирия. Мужья Богини - Тина Солнечная

Щёлчок пальцев — и его уже нет. Он исчез в воздухе, оставив меня, наконец, выдохнуть, словно только что вынесли приговор, но потом отменили.

Поцелуй всё ещё жёг мои губы, неприятное тепло растекалось внутри. Я опустилась под воду, стремясь смыть с себя его прикосновения, но даже это не помогло.

Что это было?

Я провела рукой по губам, пытаясь понять, что же он хочет. Он просто хочет меня? Или за этим стоит что-то большее?

На что он дал мне время?

Мысли путались, как клубок змей. Кажется, единственное, что было ясно в этой ситуации, — всё, что Эйлирия оставила мне, было далеко не подарком.

Тишина снова наполнила купальню, и я вдруг осознала, что хочу, чтобы Илион вернулся. Это желание было настолько сильным, что я, кажется, потянулась за ним невидимой нитью. Как я это сделала, я не поняла, но вскоре дверь тихо отворилась, и он вошёл, будто ничего не случилось.

— Ты звала меня, Лира? — спросил он спокойно, его голос был тихим, словно он не хотел нарушать хрупкое равновесие.

— Да, — ответила я, ощущая, как пустота внутри меня становится невыносимой.

Я всё ещё была в воде, но, когда увидела его, вышла, даже не задумываясь о том, что я обнажена. Шаги были уверенными, но внутри всё кричало, что мне нужен этот мужчина. Нужен прямо сейчас.

Он замер, наблюдая, как я подхожу к нему, и не успел ничего сказать, как я потянулась и поцеловала его. Мои пальцы запутались в его платиновых волосах, а поцелуй был глубоким и жадным, как если бы я хотела утонуть в этом моменте.

— Лира, что ты делаешь? — спросил он слегка хриплым голосом, оторвавшись от меня, его серебристые глаза смотрели прямо в душу. Астерон создал совершенство и оно теперь мое. Мой муж. Мне не хотелось говорить с ним. Не сейчас. Мне хотелось, чтобы он меня целовал.

— Хочу быть твоей женой, — улыбнулась я, и потянулась за новым поцелуем.

Он изучал меня, его взгляд был мягким, но внутри светилась буря эмоций. В какой-то момент он словно сдался, срываясь в бездну, отвечая, притягивая меня ближе. Нас накрыло безумие.

Его руки были тёплыми, обжигающими, но я чувствовала себя в безопасности. Всё, что происходило, было настолько естественным, что я позволила себе забыть обо всём, кроме нас двоих.

Мое тело горит в его руках, я срываю с него одежду, не в силах терпеть пока он снимет ее сам и тяну его вниз, позволяя придавить меня к прохладному полу. Раскрываюсь перед ним. Он замирает, рассматривает, любуется, проводит рукой по бедру, ведет вверх по плоскому животу, сжимает грудь.

— Илион, — умоляю я и он улыбается, склоняясь надо мной.

В этот момент я поняла, что хочу быть для него той, кем Эйлирия никогда не была. Настоящей.

Его член упирается в мои набухшие складочки и я подаюсь вперед, не желая больше ждать. Он впивается в мои губы и делает медленный, плавный толчок, соединяя наши тела. Я стону прямо в его губы. Как же хорошо! Новый толчок и мой новый стон. Его руки ласкают мое тело, заставляя волны мурашек бегать стадом, вызывая приятную дрожь.

Я закинула ноги ему за спину, чтобы быть ближе, почувствовать его сильнее, ощутить всей кожей, что он рядом. Его пальцы крепко сжали мои бёдра, удерживая, словно боялись отпустить. Мы двигались в едином ритме, мои руки скользили по его плечам, цепляясь за него, как за единственную опору.

Каждое его прикосновение отзывалось во мне тёплыми волнами. Я ловила его взгляд, его губы, каждый вздох. Отдаваясь, я чувствовала, как всё в этом моменте становится важным: касание, дыхание, тепло его тела.

Когда мы достигли пика, всё вокруг озарилось мягким светом, магия окутала нас, будто оберегая, будто подтверждая, что это наше. Это продолжалось несколько мгновений, но казалось, что время остановилось.

После он уложил меня на себя, давая расслабиться и понежиться в его объятьях.

Я прижалась к его груди, чувствуя, как его рука мягко гладит меня, убаюкивает. Он молчал, и это молчание было лёгким, спокойным.

Я подняла голову и осторожно коснулась его губ. Его рука замерла, и он отстранился совсем немного, чтобы посмотреть на меня.

— Этого больше нет, — сказал он, словно только что осознал что-то.

— Чего нет? — удивлённо спросила я.

— Когда ты целуешь больше нет наполнения… Я словно полон. Больше нет необходимости накапливать твою энергию, чтобы жить, — произнёс он тихо. — Что ты сделала?

Я улыбнулась, не в силах сдержать себя.

— Я просто хотела стать твоей женой. По-настоящему твоей, — сказала я.

Его взгляд стал мягче, но глубже. Он наклонился и снова поцеловал меня, осторожно, но с явной нежностью. Он продолжал смотреть на меня с каким-то восхищением, будто видел впервые. А потом притянул меня к себе, снова целуя, с таким чувством, что я поняла — для него это значит всё.

— Лира... — тихо произнёс он, его голос звучал так, будто он хотел сказать больше, но слов было недостаточно.

Я посмотрела на него, пытаясь найти слова.

— Ты уйдёшь теперь? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного только предположения.

Он нахмурился, не понимая.

— Почему я должен уйти?

— Теперь ты можешь. Ты больше не зависишь от меня. Ты свободен. Если не хочешь быть здесь, ты не умрёшь, — объяснила я, но голос предательски дрожал.

Он пристально смотрел на меня, его глаза искали что-то на моём лице.

— Ты сделала меня свободным, чтобы отпустить или чтобы я не зависел от тебя?

— Чтобы ты мог решать сам, — сказала я тихо, избегая его взгляда.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

— Нет, — быстро ответила я, но тут же отвела глаза. — Я просто… хочу, чтобы ты мог сам выбирать свою судьбу.

Он приблизился ко мне, его тёплые пальцы коснулись моего подбородка, мягко подняв моё лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Я хотел быть мужем одной чудесной женщины. И я им стал. Пусть не сразу и не так, как я себе представлял. Но теперь ты моя жена, Лира. И я выбираю тебя.

Моё сердце, казалось, остановилось на мгновение, а потом бешено заколотилось. Я улыбнулась, как глупая девчонка, и обняла его, крепко прижимаясь к его тёплому телу.

Он рассмеялся, его смех был лёгким и искренним.

— Ты такая милая. Моя Лира, — сказал он, целуя меня в волосы.

Тишину купальни нарушил внезапный топот, и через мгновение в помещение вбежали все четверо остальных мужей. Их лица выражали