Долг человечества. Том 6 - Артем Сластин

— Привал. Останавливаемся здесь, — скомандовал я, вскинув руку, — не разбредаемся.

Что ж, увиденное мне понравилось. Мои люди, по щелчку пальцев, принялись готовить лагерь. Да уж, месяц выживания в совершенно диких, опасных условиях, вбил многие полезные рефлексы в их подкорку намертво, да только вот длительное сидение на месте замылило мне взор.

Иван и Эмиль, два друга, не сговариваясь пошли проверять периметр и собирать хворост. Борис и Микаэль занялись расчисткой центра, Варя взяла шефство над будущим лагерным костром. Каждому нашлось занятие, по другому и быть не могло. И вот глядел я на них, и думал. Пора?

С одной стороны, я мог бы и придержать в тайне обретение твердой щепки, которая позволит мне возвести базу в любом месте только по одному лишь моему желанию. Смысл в этом был — действие в наших условиях лучше бездействия, и даже если запрятать далеко вглубь тревоги, переживания и стресс, он лучше переживается, когда от тебя что-то зависит, пусть даже самое малое. И люди собранно, твердо, дисциплинированно принялись «что-то делать», а именно готовить лагерь.

С другой стороны… Мне было их почти жаль. Беженцы, по сути, нас вначале выселили, а позже лидер «удружил», уничтожив любую надежду на обретение былого комфорта. Они потеряли почти все то немногое материальное имущество, добытое с трудом, сделанное собственными руками, привычное и важное. Едва ли кто-то верил в то, что все быстро станет как прежде.

Ладно, решено.

— Отставить сбор дров. Лиза, положи камни. Молчун, тоже палки положи. — Громко произнес я.

Суета мгновенно стихла, люди удивленно обернулись ко мне. Иван, как раз выходящий из кустов неподалеку с охапкой хвороста, замер на полушаге.

— Марк, ты чего? Нам нужно обустроиться до темноты, — осторожно начала Катя, подойдя ближе, — если ты хотел что-то важное обсудить, то может уже у костра, за ужином? Тем более у меня много вопросов, но, как видишь, я сдерживаюсь, расставляя приоритеты.

— Да, я понимаю. — Кивнул я. — С радостью на них отвечу, да и вообще это всех касается, думаю, нам есть что обсудить. Я просто это все к тому, что нам ничего строить не надо. Вы лучше разойдитесь в стороны, да-да, вот так, еще шире. Шире круг, кому говорю!

Вынув из инвентаря твердую щепку, я осмотрел истинную реликвию, доступную мне. Все-таки наблюдают… Как в книгах бывает — найти артефакт под кустом, по соседству с роялем.

Пригладил идеально гладкий, тяжелый черный октаэдр, в половину меньше моей ладони. Приятный на ощупь, в сгущающихся сумерках он казался сгустком абсолютной черноты, не отражающий свет, но еще и поглощающий его. Лишь приглядевшись, в самой его сердцевине можно было заметить едва видимый блик магматической, багровой искры.

Да, внутри я ликовал. Как бы я к этому по настоящему не относился, но я его СДЕЛАЛ. Неочевидно, да что там, не запланировано, но с точки зрения логики, конвертации материи одну в другую, воздействуя определенным образом, твердую щепку я именно что сделал. Артефакторика в чистом виде, недоступная людям технология, и, быть может, ставшая доступной именно мне в новом, изменившемся мире?

Добавить могу лишь одно — мобильность теперь залог выживания. Факт в том, что с таким приобретением я больше не привязан к одному месту. А это значит, что идти по моему следу будет трудно.

Дождавшись, когда полностью непонимающие, что я делаю, люди разойдутся пошире, я вышел в центр и октаэдр положил на землю. Прикрыв глаза, я как будто прикоснулся к артефакту своей магической силой. Существуй у сего действа физическое, видимое глазу воплощение, я бы описал его как прикосновение магической руки, потянувшейся от моего тела к этому поглощающему свет куску камня. Энергия потекла полноводной рекой, но не вышибала из меня дух, почва из-под ног не ускользала, это был контролируемый процесс. Что-то извне мне помогало, подпитывало. Возможно, собственный ресурс этого артефакта, обретенный в том адском жерле. А, быть может, это я сам стал настолько сильным? Кто знает.

Ничего не происходило. Я хотел было стукнуть себя ладонью по лбу, да только оказался скованным по рукам и ногам, продолжая отдавать энергию. Там ведь, прямо в описании, четко сказано, что нужен архитектурный план, заданный мыслеобразом. Сейчас это просто рассеянная энергия, требующая формы. Но в формировании реальности из волшебства я поднаторел, вначале используя магию иллюзий, а после уже и материальный фантом, создавая придуманные вещи в натуральном выражении.

Мудрить не стал. Заложив желаемую форму, я спустил крючок.

Земля под моими ногами зашевелилась. Едва ощутимая дрожь прошла до колен, а затем твердая щепка вспыхнула фиолетовым светом. Он не был ярким, да что там, это был вообще не свет в понимании физики. Скорее набор частиц, никак не желавших формироваться в волну и источать электромагнитное излучение. Но и это явление не было долгим, вскоре, прямо сквозь почву, в разные стороны метнулись фиолетовые линии, очертившие на плато идеальный восьмиугольник площадью около тысячи квадратных метров.

Прямо на глазах у онемевшей команды по периметру светящегося контура начала стремительно, с шуршанием, подниматься каменная стена. Обычная такая, крепостная. Зафиксировавшись на высоте в четыре метра, расти перестала.

Внутри периметра вырос приземистый, массивный барак с двускатной крышей. Я заранее, в мыслях, спроектировал в нем длинный коридор, отдельные жилые ячейки по бокам, просторный холл для общих сборов, несколько помещений для наших профессионалов, кухню, санузел, изолированный отсек с хорошей изоляцией для лаборатории, а второй этаж определил под склад, свои собственные апартаменты, потому что что? Правильно, потому что я их заслужил. Но был второй этаж не полностью идентичен первому по квадратуре, а имел обширную балюстраду. В последствии я доведу до ума конструкцию и расположение помещений, сейчас это не слишком важно, а все необходимое я уже внес.

Мысленно придумал название этому навыку. Кабинет Морденкайнена, был такой придуманный волшебник, умевший возводить свою собственную базу там, где она ему была нужна. Один в один моя новинка.

Процесс формирования укреплений и большого дома занял не больше тридцати секунд, и был, что важно, довольно незаметным. Нет, в упор, конечно, выглядело просто офигеть как заметно, но уже с пятисот метров едва ли понятно, что тут что-то происходит. Ни звуков, ни ярких вспышек, ничего.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, что сил я все-таки потратил немало. По лбу на брови скатились крупные капли пота, которые я поспешил утереть кожаной внутренней частью доспеха на предплечье. Щепка выпила из меня около трети моего резерва, что говорит о многом.