Смотритель Маяка 2 - Артём Град

Струна луча неподвижно прорезала ночной мрак. Красиво, но рано, корабль ещё только приближался, и светить в одну точку только зря пугать моряков. Я вернул автоматическое вращение, линза снова пришла в движение, и луч поплыл по кругу. Успеется ещё с ручным режимом.

Я спустился в кухню. Каспар уже переоделся, его старый жилет, в котором он прибыл на Маяк, был аккуратно застёгнут на все пуговицы, рядом на стуле лежала униформа из сундука, которую старик бережно свернул.

— Оставь себе, — сказал я, кивнув на неё. — И камзол, и жюс… жюстокор.

Инесс подняла голову от лепёшек и засмеялась, на кончике её носа белела мука.

— Всё правильно, именно жюстокор.

— Язык сломаешь, — признался я.

— Благодарю, — Каспар провёл ладонью по рукаву.

Он застегнул последнюю пуговицу и сел за стол, я опустился на табурет напротив.

— Каспар, чем вы займётесь? Я думал, что вы связаны с тем кораблём, который затонул.

— Как видишь, не связаны, — он развёл руками. — Корабль погиб, а мы здесь. Но мы связаны с океаном, наша судьба — путь, морской путь. Мы не можем просто сойти на берег и жить, как обычные люди.

— Почему? — спросил я, глядя на Инесс. Она стояла у печи и слушала молча. Я подумал об их нелёгкой участи, вечных скитаниях по океану, который никогда не станет домом, а только дорогой, тяжёлой особенно для неё, молодой женщины, которая, возможно, мечтала совсем о другой жизни.

— Многие пытались, — Каспар перехватил мой взгляд и тоже посмотрел на дочь. — Сходили на берег, начинали новую жизнь, но океан звал их, и люди просто сходили с ума. Твой покорный слуга испытал такое на собственной шкуре. Недельку пожить можно, вроде как отпуск, потом океан позовёт обратно, и ты пойдёшь, просто не сможешь не пойти.

— Так что вы будете делать? — повторил я.

— Наймёмся на корабль. Души приходят и уходят, а корабли пустуют и ждут своих капитанов, — Каспар посмотрел на дочь и улыбнулся. — А милые корабельные повара всегда в почёте.

Инесс ответила ему тёплой улыбкой человека, который давно принял свою судьбу. С другой стороны, чего ещё ждать от смерти?

Мы проболтали до самого прибытия корабля о пустяках: о погоде, о том, сколько сахара осталось в банке. Инесс как раз допекла последнюю лепёшку, а Каспар проверил, хорошо ли затянута повязка на голове, когда сверху, из фонарной, раздался пунктирный сигнал; корабль вошёл в зону видимости. Пора готовиться к прощанию.

Я толкнул дверь галереи и вскинул подзорную трубу.

— Обалдеть!

К маяку приближался чайный клипер, трёхмачтовое судно с острыми, как лезвие, обводами, такие корабли строили в девятнадцатом веке для гонок через океан. Длинный узкий корпус с вытянутым носом буквально вспарывал волну, три мачты, слегка наклонённые к корме, несли на себе целый лес парусов, прямые на фок- и грот-мачтах, косые на бизани, а между ними ещё и лисели, растянутые по ветру, словно крылья гигантской птицы. Чёрные борта пересекала тонкая золотая полоса, уходящая к загнутой корме. Корабль создавался для скорости, для быстрой перевозки чая из Китая, чтобы чай, этот привередливый продукт, не успевал напитаться запахами моря и заплесневеть.

Я оторвался от трубы и перевёл дух. Клипер стоял в отдалении, аккурат перед стеной тумана, на палубе суетились люди, один махал руками, другой показывал на Маяк. Язык жестов был понятен: «Не пойдём дальше, сами идите сюда, если надо».

— Ещё одни, — пробормотал я, опуская трубу.

Что ж, опыт у меня уже был. Я открыл интерфейс и переключил механизм вращения в ручной режим, затем плавно повёл световой столб по воде от корабля к туману. На удивление, линза двигалась мягко, без сопротивления. Туман поёжился и расступился, образовав уже знакомый коридор. На клипере засуетились шустрее: кто-то побежал отвязывать шлюпку, кто-то смотрел на свет, прикрывая глаза ладонью.

— Хоть бы спички привезли, что ли, — подумал я вслух.

Умелые крепкие матросы уже спускались в лодку.

— Души, значит? Такие же как Егорьев, Морган, Каспар и Инесс.

Я вдруг вспомнил кое-что, открыл настройки, пролистал до вкладки «Инвентарь». На экране высветились объекты: «Смотритель 1», чуть ниже «Кот 1», больше никого. Проверил дважды, прокрутил список до конца, пусто, ни Каспара, ни Инесс Маяк не видел, для системы они не существовали, гости.

Я спустился вниз. Отец и дочь уже стояли у двери, Каспар с перевязанной головой и авоськой в руках, Инесс в том же платье, в котором выбралась из шлюпки в ночь кораблекрушения, только теперь поверх него был накинут вязаный кафтан.

Каспар протянул мне карты, Тяжёлый свёрток, перевязанный бечёвкой.

— Вот, сынок, нарисовал для тебя, чтобы ты, когда выйдешь в океан на своём когге, не сбился с пути.

Я принял свёрток и почувствовал, как к горлу подкатил ком. Старик, который триста лет ходил по этим водам, оставлял мне свои знания.

— А это твоё, — Каспар протянул мне латунный циркуль. Подарок отца и единственный предмет из прошлой жизни. — Вещь отличная, сразу видно, что совсем из другого времени, тонкая работа.

Я взял циркуль, тёплый металл согрел ладонь как рукопожатие старого друга.

— Да, это всё роботы, — усмехнулся я.

— Станки ЧПУ, — заключил старик и улыбнулся.

Я сунул циркуль в карман и толкнул оттаявшую дверь, Боцман тут же выскочил наружу. Он аккуратно, по-кошачьи ступая по льду, обнюхивал сосульки, потом лизнул одну и чихнул. Каспар держался за локоть дочери, и я подумал: — Старика всё же сильно приложило. Он не жаловался, но я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших руку Инесс.

У подножия Маяка на мокрых камнях лежало копьё, которое я сбросил с галереи, чуть поодаль, в снегу, темнел чёрный кристалл, сорвавшийся с древка при падении. Я подобрал его, стараясь не поскользнуться, ещё пригодится.

Берег неузнаваемо преобразился. Глыбы льда громоздились повсюду, одни с меня ростом, другие по колено, осколки обрушившейся волны, разлетевшиеся от взрыва, а прямо у стены Маяка, в радиусе метра зеленела трава. Температура от стен растопила сугробы, оставив только лужи на каменной отмостке.

К берегу подходила шлюпка. Матрос, орудующий рулём, увидел две наши лодки, полностью покрытые льдом, и присвистнул.

— Ничего себе у них тут хозяйство! — донеслось до меня. — Это что ж