Дотянуться до легенды - lanpirot

— Держи, боец Жмуркин, – я пододвинул к нему свой сидор. – Там две банки тушняка завалялись и немного сухарей... Ешь, товарищ – набирайся сил.

— Братцы! - Ахнул Жмуркин, заглянув в мешок. – Да здесь еще крупа, сахар, чай! Он недоверчиво посмотрел на меня, потом на старшину – мол, можно ли? На всех можно пожрать приготовить!

Остальные бойцы тоже оживились, кто-то даже приподнялся с земли, заинтересованно поглядывая в сторону Жмуркина. Голод – он такое дело, что мигом лечит любую усталость, когда появляется надежда хоть немного набить живот.

— Товарищ старшина, – Жмуркин поднял глаза на Матвеича. – Сварить бы каши, товарищ старшина! Горячую, да с тушёнкой… – Он даже зажмурился от предвкушения.

Старшина привычно поморщился:

— Сварить, говоришь? А костёр как разводить будем? Дым столбом – все фрицы из деревни мигом сюда сбегутся.

Жмуркин осёкся, мгновенно растеряв весь свой энтузиазм:

— Так это… можно же как-то... чтобы без дыма? На углях, а, братцы?

— А ты умеешь, чтобы без дыма? – поинтересовался старшина. – Перловка-то она упрямая, её долго варить надо.

Бойцы снова приуныли, а Жмуркин с тоской посмотрел на мешок с продуктами, словно прощаясь с мечтой о горячей каше, да и вообще с возможностью перекусить. Он хоть и ныл всё время, но хомячить в одного, в отрыве от коллектива не решился.

И тут из-за спин бойцов поднялся один из красноармейцев – невысокий, крепкий, с узкими глазами и скуластым лицом.

— Товарищ старшина, – произнёс он с лёгким азиатским акцентом. – Разрешите?

— Давай, Джумангалиев, – кивнул старшина.

— Я могу такой костёр развести, – произнёс он, - что с пяти метров ни одна собака не учует. Ни дыма не будет, ни огня.

— Это как же так, Джумангалиев? – Покачал головой старшина. - Ты чего-то совсем на волшебника не похож. Не бывает дыма без огня.

Джумангалиев едва заметно усмехнулся:

— Нет, товарищ старшина. Не волшебник. Я из Джамбула, товарищ старшина, а у нас в степи костры разводить – это большая наука. Дед меня учил, а его - его дед. Можно так сделать, что огонь в ямке горит, а дым «в землю» уходит. А сверху – совсем ничего не видно и запаха нет.

Старшина задумался, внимательно посмотрел на Джумангалиева. Было заметно, что он взвешивает все за и против. Но пустое брюхо громко урчало и у него, даже если он сам и не показывал, что голоден.

— Точно сможешь? – спросил он наконец.

— Метров сто в лес отойду, – ответил Джумангалиев, - на всякий случай – никто и не заметит – мамой клянусь!

Старшина ещё немного помолчал, потом кивнул:

— Ладно. Попробуем. Джумангалиев, бери продукты. Жмуркин, ты с ним пойдёшь – поможешь.

Жмуркин аж подпрыгнул от радости:

— Есть, товарищ старшина!

Джумангалиев молча кивнул, принял от Жмуркина сидор с продуктами, и собрал остатки провизии, какие еще оставались у самих красноармейцев. А оставалось у них немного – тоже две банки тушёнки и кусок сильно просоленного сала, завернутого в серую бумагу, которые старшина не представлял, как делить на всех.

— Только аккуратно, хлопцы! – предупредил старшина. – Если что не выйдет – срочно тушите костер и возвращайтесь!

— Не волнуйтесь, товарищ старшина, – ответил казах. – Всё будет хорошо!

Они со Жмуркиным бесшумно скользнули в лес. Джумангалиев шёл впереди, а Жмуркин семенил за ним, прижимая к груди, словно величайшую ценность, закопчённый котелок. Я проводил их взглядом: ну, хоть каши горячей поедят ребятки. А там, глядишь, и силы появятся. Потому что силы нам ночью понадобятся – ой, как понадобятся.

— Что скажешь, товарищ старший сержант? — тихо окликнул меня старшина, вновь присев рядом. — Как думаешь, стоит нам рисковать и идти вброд?

Я увидел, как Вебер, сидящий со своим напарником неподалёку, навострил уши, а затем медленно повернул голову ко мне. Его взгляд был спокойным, даже доброжелательным, но я чувствовал, как он сверлит меня насквозь.

Но возражать диверсанту у меня сейчас никакого резона не было, ведь по его приказу немцы беспрепятственно пропустят наш немногочисленный отряд на ту сторону реки. Пошумят, постреляют, но только для вида – я это слышал своими собственными ушами. И для всех нас это был единственный шанс.

— Товарищ старшина, — произнёс я, — боец Еремеев прав: если немцев действительно немного, и они расслабились, то у нас должно получиться.

Я увидел краем глаза, как Вебер едва заметно выдохнул, а его напряженные плечи расслабились. Я не помешал его планам – этот ублюдок считал, что всё идёт как по нотам. Вот и пусть пока идёт, но только до поры, до времени, пока нам это тоже выгодно.

Прошло около часа, солнце уже почти село, окрашивая верхушки деревьев в золотисто-багряные тона и вытягивая тени на земле. Бойцы дремали, кто во что горазд: кто-то сидел, прислонившись к деревьям, кто-то просто лежал на траве, положив под голову скатку.

И вот, наконец-то, из леса вышел Джумангалиев, а за ним – довольный Жмуркин, несший в руках исходящий паром котелок, от которого шёл такой аромат, что буквально у всех красноармейцев забурчало в животах.

— Товарищ старшина, — доложил Джумангалиев, — каша готова!

Жмуркин поставил котелок на землю, а старшина поднял крышку.

— Ну, Джумангалиев, — произнёс Дорохов, — ну, молодец! И что характерно, ребятки – действительно никакого дыма и огня!

Казах едва заметно усмехнулся:

— Так дед учил, товарищ старшина.

Матвеич начал раскладывать кашу по подставленным котелкам бойцов. Досталось каждому, хоть и не по полной пайке, но утолить голод — хватило. Да еще и по кусочку сухаря из моего сидора.

Бойцы молча принялись за еду, а сам Жмуркин уплетал так, что за ушами трещало. Когда все поели, старшина распорядился:

— Всем отдыхать. Кроме часовых. Прорываться будем ближе к утру.

Бойцы рассредоточились по лесной ложбинке, устраиваясь на ночлег. Кто-то сразу провалился в сон, кто-то ещё немного посидел, глядя на загорающиеся огоньки звёзд, пробивающиеся сквозь листву, и думая о семье и доме.

Я пристроился у ствола дуба, положив «шмайсер» рядом. Вебер с напарником расположились неподалёку – я старался не выпускать их из поля зрения. Мало ли, какую они