Темный Лорд Устал. Книга XI - Тимофей Афаэль

Он опустил взгляд на карту под папками. Дикий Восток — Восточный Предел, как значилось в имперских реестрах, — только Империи здесь больше не осталось, а порядка так и не завелось. Регион тихо отделился, пока Столица агонизировала, и заперся, как улитка в раковине.

Снаружи картель смотрелся монолитом: качал из земли краденый эхориум и гнал эшелонами через границу, в Паназию. Чёрный нал тёк обратно, оседая на заграничных счетах.

Можно было сделать просто. Лебедев представил, как Захаров роняет сюда десант, как «Центурионы» вскрывают бункеры баронов и всё хозяйство переходит под Эдем за один кровавый день. Красиво и бесполезно.

Потому что в ту же секунду, как первый борт появится на радарах, паназиаты сольются. Значит, стрелять они не будут. Они сделают тоньше.

Картель держался на гнилом доверии, замешанном на страхе и слежке. Бароны грызлись между собой, однако общий денежный поток держал их вместе, как скоба держит треснувшее бревно. Вытащи скобу — и бревно развалится само.

Вот что они сделают. Влезут в теневой общак картеля, отравят его изнутри, посеют между баронами такую паранойю, что те сами, своими руками, перекроют логистику. Поезда встанут. Контрабандисты задохнутся без оборота, начнут жрать друг друга, а когда всё рухнет, Эдем войдёт в дымящиеся руины и наведёт порядок под аплодисменты выживших. Как и положено спасителю.

Лебедев поставил стакан. Хватит раздумий. Пора действовать.

Он звонко хлопнул ладонью по столу. Артист поймал сорвавшуюся карту, не глядя. Крайнов поднял глаза.

— Господа. — Лебедев улыбнулся, и улыбка вышла как у человека, который уже видит конец партии. — Добро пожаловать на Дикий Восток. В лоб его не взять: ребята заперлись в танке и задраили люки. — Он побарабанил пальцами по стопке папок. — Но у каждого танка есть экипаж. А любой экипаж в тесной коробке рано или поздно начинает друг друга ненавидеть. Виктор. — Кивок на портфель. — Раскинь картишки. Покажи, кто тут держит банк.

Крайнов не стал тянуть и вытащил первую папку из кучи.

— Самойлов — губернатор. — Палец придавил картонку. — «Царь», как он сам себя величает. Жирный боров на административном ресурсе. Подписи, печати, лицензии — всё идёт через него.

— Три года назад у него на шахте вскрылась недостача в полтонны руды. Ревизия на носу, — Крайнов говорил сухо, не отрывая взгляда от документов. — Знаете, как он свел дебет с кредитом? Оформил фиктивный рапорт о поломке главного подъемника. По бумагам всю добычу за неделю временно сгрузили в накопительный бункер на самом нижнем, восьмом горизонте. Это стандартная практика, никто не придерется. А на следующее утро он приказал подорвать там водоносный пласт.

Крайнов брезгливо, двумя пальцами перевернул страницу.

— Восьмой горизонт затоплен к чертям. Полтонны официально списаны как «утраченные в результате стихийного бедствия». Доказать, что бункер был пуст, невозможно — туда теперь только с водолазами спускаться. Идеальное списание.

Инквизитор поднял ледяной взгляд.

— Но чтобы комиссия поверила во «внезапный прорыв» и не стала искать следы взрывчатки, воду он пустил прямо в разгар рабочей смены. Сорок горняков остались на глубине. Он утопил сорок человек просто для того, чтобы у комиссии сошлась бухгалтерия.

Вторая папка легла рядом. Толще первой.

— Багров — генерал и «Мясник». — Крайнов поправил очки. — Под ним единственная железная дорога региона и все наёмники, что не разбежались. Хочешь что провезти — кланяйся Багрову.

— Параноик в клинической стадии. Спит с пистолетом, меняет машины каждый день, тасует охрану, чтоб не спелась. — Кривая усмешка. — За косяк стреляет своим в колено. Не насмерть, а так чтоб ходил и помнил.

Артист хмыкнул, не отрываясь от карт.

— Параноик — моя любимая глина. Лепи что хочешь, он сам додумает остальное.

Крайнов не ответил. Третью папку он достал и подержал в руке чуть дольше, прежде чем опустить на стол.

— А вот и сердце гнили. — Голос не дрогнул, но лязгнул металлом. — Квасов — казначей. Один заведует паназиатскими траншами. Вся живая кровь картеля идёт через его руки.

Он снял очки и принялся протирать их платком.

— Пять лет назад под него копали по-настоящему. Он откупился. Вывел из-под удара целую стаю мрази, которой место в яме с известью. Тех, кого он тогда спас, я бы душил голыми руками и только после этого спал спокойно.

Очки вернулись на нос.

— После операции Квасов мой. Шею ему сверну лично.

Лебедев промолчал. Когда Крайнов говорил «мой» таким голосом, спорить выходило себе дороже. Да и незачем — Казначей и так стоял в самом центре схемы.

Осталась последняя папка. Самая тонкая.

— Чо, — произнёс Крайнов почти с уважением. — Господин Чо. Тот, ради кого вся карусель и вертится. Паназиатский Дракон.

— О нём пусто. Ни фото, ни голоса, ни имени. — Он развёл руками. — Сидит за кордоном, ему нужна только руда. На баронов, грызню и эту землю ему плевать. Доят корову — и пусть доят, лишь бы молоко шло.

Четыре папки легли на стол веером. Лебедев смотрел на них и видел уже не людей — четыре трещины, в которые так и просился лом. Он улыбнулся. Хорошая раздача. С такой не проигрывают.

Артист собрал карты в колоду одним движением и щёлкнул по ней ногтем.

— Костя, а давай без балета. — Он зевнул. — Надену чьё-нибудь лицо, зайду к Квасову на чай, подсыплю в чашку кое-что душевное. Казначей в гробу, касса без головы, картель в трауре. А Захаров тем временем роняет сюда пару бортов — и к пятнице мы пьём вино на их вилле. Зачем нам цирк на три акта?

Лебедев не поднял глаз от стакана.

— Один борт на радаре — Чо к утру спалит Завод и уйдёт в туман. Ты получишь дыру в земле и горсть фонящих камней. — Он наконец посмотрел на Артиста. — Допустим, убил ты Квасова. И где Завод? Молчишь. Координаты держат за кордоном, и Чо — единственный, кто знает их все.

Артист развёл руками, мол, сдаюсь, но в глазах прыгал смешок.

— Допустим. И как ты вытащишь то, чего тебе никто не отдаст?

Вот тут Лебедев улыбнулся. По-настоящему.

— А я не буду вытаскивать. Дракон принесёт мне всё сам. — Он отставил стакан. — До