Темный Лорд Устал. Книга XI - Тимофей Афаэль

«Скучные. Зато ты обещала колбасу. Вот это уже разговор.»

Лилит улыбнулась. Хозяину сегодня будет что положить к ногам — целый Совет Кланов, перевязанный аккуратной ленточкой.

— Идемте, господа. Нам многое нужно обсудить, — сказала она.

Глава 13

Брусилов

В Зале Стратегического Планирования было темно. Свет давала лишь тактическая голограмма, висевшая над столом, которая показывала Южный Халифат. Россыпь городов вдоль побережья, ниточки дорог, тёмные пятна пустынь. Карта медленно вращалась, и блики ложились на лица сидевших вокруг офицеров.

За столом собрался боевой костяк Генштаба. Все те, кто остался, когда схлынула пена. Люди с жёсткими лицами, которые видели слишком многое, чтобы радоваться раньше времени. Они ждали.

Брусилов стоял во главе стола и смотрел на карту. В груди поднимался горячий ком азарта. Почти забытое чувство, которого он не испытывал лет двадцать.

Двадцать лет он служил в армии, которую отучили воевать со всеми кроме своих. Сверху всегда находилась причина проглотить очередную пощёчину. Захватили имперский сухогруз вместе с экипажем? Столица выражала глубокую озабоченность. Обстреляли пограничную заставу, положили мальчишек-срочников? Летела гневная нота протеста. Страна годами утиралась, глотала плевок за плевком и называла это сдержанностью, дрожа над призраком санкций и большой эскалации.

Брусилов помнил эти события наизусть. Помнил, как сжимал кулаки на совещаниях, где седые чины объясняли, почему опять нужно отступить. Помнил лица своих солдат, которым приказывали терпеть.

А потом пришёл Воронов.

Брусилов до сих пор не мог решить, кто такой Лорд-Протектор — человек, демон или стихия. Но в одном он был уверен: Воронов вернул войне смысл. Этот человек не лез на трибуны с речами о величии нации. Он действовал холоднее и страшнее.

Вот и сейчас. Какой-то зарвавшийся шейх на другом конце света прислал Воронову свой клинок и пообещал вырезать его род.

Воронов же увидел в этом возможность. Он взял грошовую дерзость пустынного царька и превратил её в железный повод стереть с лица земли целое государство. Заодно возвращая свои триллионы, которые шейх прятал в собственных банках.

Брусилов прекрасно понимал, что затевается всё это не ради шейха. Шейх — лишь повод и наглядное пособие. Настоящее послание адресовано всему миру. И звучало оно так: тронете Эдем — и ваша страна перестанет существовать. И никто в целом мире не придёт к вам на помощь.

Воронов — холодный, расчётливый гений без капли самолюбования и надменности.

Брусилов поймал себя на том, что улыбается. Ком азарта в груди затвердел и стал похож на спусковой крючок.

Пора начинать.

Брусилов коснулся панели, и над столом расцвела карта Халифата. Сначала загорелась одна багровая точка в сердце столицы — дворец шейха, как все и ждали. Офицеры подались вперёд, готовые слушать, но Брусилов не убирал палец с панели, и точек становилось всё больше. Они вспыхивали одна за другой и расползались по стране, будто пожар по сухой степи: центральный аэропорт, следом узлы ПВО на побережье, военные базы в глубине пустыни, дворцы всех приближённых шейха. К тому моменту, когда Брусилов убрал руку, карта горела от края до края, и в багровом зареве лица офицеров застыли.

Брусилов молчал, давая им рассмотреть всё внимательно. Он знал, что увидит сейчас на этих лицах, потому что сам прошёл через подобное ошеломление два дня назад, когда Лорд впервые показал ему свой замысел.

Перед ними разворачивался воздушно-десантный охват целого государства — за один удар.

Командующий десантом первым понял, на что смотрит. Брусилов увидел, как старый вояка медленно осел в кресле и провёл ладонью по лицу.

— Это же «вертикальный охват», — произнёс он страшным шёпотом. — На всю глубину. Нас этому учили в академии, да только это красивая сказка, которую в жизни осуществить невозможно.

Брусилов понимал его лучше других. Большой десант умер полвека назад, в тот день, когда небо затянули ракетными комплексами. С тех пор любой курсант знал простую истину: поднимешь в воздух дивизию — получишь дивизию горящих гробов ещё на подлёте. Массированный охват остался в учебниках красивой теорией, памятником тому, как воевать уже нельзя.

А теперь эту мёртвую доктрину выложили им на стол и приказали оживить за несколько часов.

И зал взорвался.

Первым вскочил командующий авиацией Веденин. Багровое лицо лётчика пошло пятнами, на висках вздулись жилы.

— Это самоубийство, и вы все это знаете! — Он грохнул кулаком так, что огни на карте дрогнули. — Поднять армаду «Атлантов» на чужое небо⁈ Да их пожгут ещё над границей, как наших мальчишек под Загорьем! Лорд вообще представляет, сколько у шейха зенитных полков⁈

— Лорд представляет получше тебя, Веденин. — С места поднялся жилистый старик с пустым рукавом, заправленным за ремень. Генерал Карпов смотрел на лётчика с открытым презрением. — несколько лет назад ты клялся нам, что небо у тебя на замке. А потом над нейтральными водами сбили наш борт, и что мы сделали? Утёрлись и послали ноту. С тех пор только ноты и шлём.

— Не тебе говорить! — Веденин рванулся вперёд, и его придержали за китель. — Под Загорьем я положил эскадрилью, потому что такие, как ты, лезли в драку без прикрытия!

— А под Тиховом ты не лез. Ты ждал приказа, пока мою роту резали в окружении.

Их разняли с двух сторон. Танковый генерал перекрыл всех своим рыком.

— Хватит мериться, чья рана глубже! — Он ткнул указкой в пустыню вокруг столицы. — Допустим, долетели. Допустим, высадились. А по земле кто пойдёт? У шейха «Церберы», западная броня в три слоя. Мои танки на «Атлантах» не поднять, значит, ребят моих там не будет. Опять погоните пехоту под гусеницы голым мясом, как под Тиховом?

— Снова Тихово! — рявкнул кто-то.

— А потому что вы так ничему и не научились!

Брусилов не вмешивался. Он стоял во главе стола и смотрел, как боевой костяк Генштаба орёт друг на друга, припоминая старые раны и старые могилы. В глубине души его это грело. Много лет он просидел в таких же залах, где седые чины глушили любой спор одним усталым «отставить», и тогда зал молчал, как покойник. Сейчас он жил.

Веденин, не найдя управы на Карпова, развернулся к Брусилову.

— А ты чего отмалчиваешься? — Лётчик ткнул в него пальцем. — Тебе легко кивать хозяину. Ты на Эдем уже один раз