Темный Лорд Устал. Книга XI - Тимофей Афаэль

— Ты нарисовала мне волков, торгашей и жертву, — заметил я, не отрывая взгляда от карты. — И ждёшь, что я впечатлюсь?

— Я ничего не жду, Хозяин. Впечатлять — не моя должность. Моя должность — чтобы вы видели всю доску целиком, прежде чем смахнёте с неё фигуру. — Фея качнула указкой в сторону развалившегося кота. — Хоть кто-то в этом кабинете обязан смотреть на мир трезво. На второго претендента надежды мало.

Кот не удостоил её даже движением уха.

Фея сложила указку. Шутки кончились, начался отчёт, и тон её сделался ровным.

— Общая картина ясна. Теперь конкретика, Хозяин. — От золотого пятна на юге по всему шару поползли багровые круги. — В тот час, когда «Стальной дождь» сойдёт на Халифат, мир увидит это в прямом эфире, до последней горящей крыши. Реакция будет предсказуемой и быстрой. Ядро Западного Альянса в тот же день объявит Империи тотальное эмбарго: тяжёлое машиностроение, микроэлектроника и чипы. Хвост, как мы выяснили, присоединяется следом. А Паназия под общий шум начинает подтягивать дивизии к восточной границе — проверить, не оголили ли мы спину, увлёкшись югом.

Она свела ладони, и багровые круги застыли, охватив планету целиком.

— И вот та цифра, ради которой я, собственно, и оторвала вас от рассады. — Над картой повисли столбцы расчётов. — Старая промышленность Империи доброй половиной стоит на западных чипах и паназиатских станках. Закройся все двери разом — эта половина встанет колом. По всем моим моделям выходит изоляция, какой Империя на своём веку ещё не видела.

Она убрала расчёты и посмотрела на меня снизу вверх, заложив руки за спину. На крошечном лице застыло спокойствие исполнительного механизма, которому для работы недостаёт одной-единственной команды.

— Своё дело я сделала, Хозяин. Подсветила доску, назвала цену, разложила угрозы по полочкам. Решение — за вами, как и всегда. Я лишь спрошу, чтобы знать, что заносить в протокол: какие будут распоряжения, когда весь мир разом захлопнет перед нами двери?

Я отставил плошку с яблоней и впервые за весь разговор посмотрел на горящий красным шар по-настоящему — как на задачу, которую предстоит решить.

То, что Фея назвала ценой и угрозой, любому смертному правителю показалось бы приговором. Целый мир заносил руку, готовый отвернуться и медленно задушить. Я разглядывал это и не чувствовал ничего, кроме знакомой скуки. Они всё ещё мерили меня собственной меркой. Им казалось, что я, как и они, вишу на чужих рынках и чужих станках, будто младенец на пуповине, которую достаточно перерезать.

Они не понимали самого простого. Удавкой голода можно прикончить того, кто покупает свой хлеб на стороне. Меня — нельзя. Я сам себе поле, пахарь и зерно. И прежде чем их петля затянется, я выращу прямо здесь, за своей стеной, всё, что им только снилось. Выращу лучше, чем они.

Но это они узнают завтра, когда будут смотреть на горящий Халифат. Фея ждала ответа сегодня, глядя на меня снизу вверх и сложив ручки за спиной.

Я не торопился с ответом. Фея ждала, и мир на карте ждал вместе с ней, мигая красным по всем широтам.

Дверь за спиной отворилась бесшумно. Себастьян возник у стола так, как умел только он, — будто стоял там всегда. На подносе исходила паром чашка чая, а рядом, в фарфоровой миске, лежала нарезанная кружочками колбаса. Кот приоткрыл один глаз.

— Чай, сэр. И колбаса для… — Себастьян на долю секунды запнулся, подбирая слово, достойное древнего пожирателя миров, — … молодого господина.

«Вот это другой разговор», — оживился кот, сполз с голограммы и перетёк к миске.

Я взял чашку, сделал глоток и наконец посмотрел Фее в глаза.

— Распоряжение одно, — сказал я. — Ничего.

Указка в её руках чуть дрогнула.

— Ничего, Хозяин?

— Ничего. Пусть бранятся. Пусть собирают советы, санкции и шлют друг другу гневные бумаги. Пусть весь мир хором объявит, что отныне нас не существует. — Я качнул чашкой в сторону мигающего шара. — Ведь от их возмущения у меня не завянет ни один росток.

Фея склонила голову набок. Спорить со мной она не стала бы и под пыткой, но в её обязанности входило убедиться, что я вижу ровно то же, что и она.

— Я обязана уточнить для протокола, Хозяин. Дело не в их бумагах. Эмбарго — это чипы и станки, на которых стоит половина имперских заводов. Это реальный голод по железу. Старая экономика его не переварит.

— Старая, — повторил я. — Вот ключевое слово, которое они все упускают.

Я поставил чашку и провёл ладонью над картой. Красные круги послушно погасли, и над столом вместо умирающего мира поднялся зелёный контур Эдема.

— Старая Империя и вправду висела на чужой игле. Покупала чужие чипы, кланялась за чужие станки, отдавала своё сырьё за гроши и называла это торговлей. — Я обвёл взглядом зелёный контур. — Той Империи больше нет. Есть Эдем. А Эдему ничей рынок не нужен. Он сам растит всё, что ему требуется, и растит то, чего у них не появится ещё лет двести.

Я тронул восточный край карты, и там, на рудниках Паназии, загорелась зелёная точка.

— Это была оборона. Теперь о наступлении. Помнишь, я обмолвился, что одна рука у меня уже в их кармане? Прямо сейчас Лебедев прибирает восточные жилы эхориума. Той самой руды, из которой выходит Нуль-металл.

Фея чуть подалась вперёд. Она уже понимала, к чему я веду, — для того я её и создал.

— Как только пойдёт стабильный поток Нуль-металла, Эдем поставит на конвейер сверхпроводники нового поколения. И вот тогда случится самое забавное. — Я снова взял чашку. — Внешний мир захлопнет перед нами двери, рассчитывая удушить. Но через годик-другой обнаружит, что задыхается сам. Весь мир выстроится ко мне в очередь за тем, чего больше нет ни у кого. И первыми в этой очереди, на коленях, будут стоять те самые гордецы, что введут против нас санкции.

Кот к этому моменту прикончил колбасу и сыто щурился на карту.

«А мне нравится, Хозяин, — лениво проурчал он у меня в голове. — Сперва жжём одних, потом ставим на колени остальных. Красиво. По-нашему». Он зевнул во всю пасть. «Только не тяни. Хочу поглядеть, как гордые делаются вкусными».

— Тебя забыли спросить, — беззлобно отозвалась Фея.

«Меня всегда забывают спросить, а потом приползают на коленях. Прямо как твой Внешний Мир,