Темный Лорд Устал. Книга XI - Тимофей Афаэль

эти самые старики глядели на её брата сверху вниз — на сопляка из захудалого клана. А ее саму называли не иначе как «та опасная девка Мефистовых», полезный инструмент, который терпят за столом из снисхождения. Её фамилию цедили с усмешкой. Её саму не замечали в упор.

Теперь же в их глазах плескался животный ужас, и они ловили каждое её движение.

И всё это сделал он. Один человек, на которого она поставила, когда прочие крутили пальцем у виска. Один лишь факт, что она находилась подле Калева Воронова и теперь работала на его интересы, поднял её на высоту, с которой эти седые столпы казались тем, чем были на самом деле, — пылью под подошвой.

Она остановилась у колонны, где стояли Ванеев и фон Штольц, и наконец одарила кого-то вниманием.

— Вы сделали правильную ставку, господа, — произнесла она негромко, но так, чтобы услышали стоящие рядом. — Эдем помнит своих. Ваши компании и заводы остаются за вами. Места в новом правительстве — тоже. Лорд подтвердил.

Ванеев просиял. Фон Штольц позволил себе короткую усмешку и поверх бокала бросил взгляд в дальний угол — на двух стариков, которые ещё год назад не пустили бы его и на порог.

И весь зал прочёл эту сцену мгновенно. Вот что покупает верность. Вот чего стоит гордыня. Лояльным — развитие, технологии и место за столом. Упрямым — угол у стены.

И тут что-то у кого-то надломилось. Лилит не обернулась, но услышала торопливые шаги. Кто-то из гордецов всё же не вынес унижения и шёл к ней.

У её ног Мурзифель приоткрыл один глаз.

«О, кажется, мышь надумала выйти из норы», — мурлыкнул он ей в мысли. — «Обожаю эту часть».

Юсупов остановился в шаге от неё. Он попытался расправить плечи, вернуть себе хоть каплю прежней осанки, но выходило плохо.

— Госпожа Лилит. — Голос звучал спокойно и даже с достоинством. — Совет Кланов готов обсудить условия сотрудничества. У нас есть заводы, ресурсы и связи. Мы можем быть полезны Эдему. В обмен на разумные гарантии…

Лилит лениво повернулась к нему одной лишь головой. Гул в зале стих сам собой — десятки людей чуяли, что сейчас будет, и не хотели это пропустить.

В её глазах стоял арктический холод.

— Сотрудничество, — повторила она, будто пробуя слово на вкус. Подняла руку и указала в сторону, где замерли Строганов и Шуйский. — Сотрудничают вот они. Потому что вовремя всё поняли, пришли и договорились.

Палец медленно опустился. Взгляд вернулся к Юсупову, и от этого взгляда старик заметно осел.

— А вы, господа, перепутали кабинеты. — Голос её был тихим и ледяным. — Вы пришли торговаться. Вот только торговаться поздновато. Вы политические трупы, просто ещё не поняли этого. А я здесь для того, чтобы подтвердить договоренности с теми, кто встал рядом с Эдемом плечом к плечу.

Она шагнула ближе, и Юсупов резко отшатнулся.

— Поэтому слушайте. Если вы хотите остаться на плаву, вы придёте на Большой Совет. Перепишете контрольные пакеты на Эдем. Всё до последнего станка, до последней гайки. И будете обеими руками помогать Лорду Воронову строить новую Империю.

Уголок её губ дрогнул.

— Сделаете всё тихо и без пререканий, и я, так и быть, шепну Воронову, чтобы вас не вздёрнули на фонарях вдоль главного проспекта. За то что вы сделали это самое меньшее наказание. А может, и не шепну. Зависит от настроения.

Юсупов открыл рот и сразу… закрыл. Из него будто разом выпустили весь воздух — плечи опали, лицо посерело, и остатки осанки осыпались на пол вместе с гордостью. Где-то в зале кто-то не сдержал короткого смешка.

А вот Демидов не осел. Лилит скользнула по нему взглядом и увидела обратное — железный король наливался багровой яростью, как котёл под крышкой. Этот ломаться не собирался, а похоже собирался взорваться. Ну что же, почему бы и нет? Сейчас это уже не имело значения.

И Демидов взорвался.

— Довольно! — Голос железного короля раскатился по залу, и гул голосов мгновенно стих. — Я не позволю выскочке из подзаборного клана плевать в лицо родам, что правили этой землёй, когда твои предки пасли свиней! Триста лет! Триста лет Демидовы держали Корону на своих плечах, и я не склоню головы перед девкой на побегушках у чудовища!

По залу прокатился шёпот. Кто-то затаил дыхание. Лоялисты переглянулись — выходка была дерзкой даже для обречённого.

Лилит даже не шелохнулась. Она знала, что отвечать не придётся.

У её ног Мурзифель, всё это время лениво вылизывавший лапу, замер. Медленно опустил лапу. Поднял голову и уставился на Демидова янтарными глазами.

И заговорил.

Его голос проник в головы всем разом — от лоялистов до подлиз у дверей. Ленивый, тягучий, налитый такой древней тяжестью, что у людей буквально стыла кровь. Так мог бы говорить ледник или то, что спит подо льдом миллионы лет.

«Слу-у-ушай, блондинка». — Кот зевнул, не сводя глаз с побагровевшего Демидова. — «А может, просто оторвём этим двоим бошки? Глянь, какие шумные. Пришли в гости, орут, скандалят. Да ещё и без сметаны явились. Совсем берегов не видят. Я так Хозяину и скажу: оторви им бошки. Не нравятся они мне.»

Скандал умер, не родившись. Демидов осёкся на полуслове, будто ему перехватили горло невидимой рукой. Краска схлынула с лица. Несколько секунд в огромном зале не было слышно даже дыхания — десятки людей разом поняли, что говорящий зверь у ног Мефистовой им не померещился.

Юсупов первым нашёл остатки голоса. Он смотрел на кота, бледный, мокрый, и трясущимся пальцем тыкал в его сторону.

— А-а… это… что это?.. — выдавил он, заикаясь.

Мурзифель сузил янтарные глаза в две щёлки.

«„Это“? — В мысленном голосе лязгнуло что-то такое, что Юсупов попятился. — Я кот Повелителя. Самый главный кот Империи, понял, жирдяй? И запомни: без сметанки чтоб больше мне на глаза не попадался.»

Лилит смотрела на кота с нескрываемым восхищением. Зверь в трёх фразах сделал то, на что ей понадобился бы час. Мурзифель транслировал в зал то самое отношение Калева к этим людям. Он явно считал их не более назойливыми, чем блохи.

Она кивнула коту, развернулась и пошла к залу приёмов. Каблуки звонко отбивали шаг по мрамору. За спиной осталась тишина — седые столпы Империи стояли и переваривали новую реальность, в которой их судьбу только что решил кот.

Мурзифель напоследок смерил «блох» и