Тень землянки - Алла Железнова

Внезапно ящер покачал шипастой головой, отрицая мой ответ. Мускулы шеи под чешуей забугрились от напряжения.

– По-о-л, – протянула я вновь, но снова не угодила.

– Шаат! – повторил ящер строго и твердо.

– Шаат… – обронила я чужеродное для меня слово под одобрительный кивок, после чего послушно озвучила новое название стены на его языке. Повторяла я эти два слова до тех пор, пока не смогла воспроизвести все звуки достаточно четко.

– Эште, – следующим нашим объектом изучения стал иллюминатор, но тут, по всей видимости, имеется в виду окно.

А как на иномирном будет приборная панель? Рашидрар! Забавно… «системы рашидрара в рабочем состоянии!». Я засмеялась вслух, но была одернута суровым шипением. Моя веселость враз улетучилась.

– Знаешь что?! А почему это я должна изучать твой язык, а ты мой игнорируешь? Это, – ткнула я пальцем на последний объект нашего знакомства, – приборная панель! И никак иначе.

– Рашидрар, – не уступал он, теряя терпение.

– Шидрар тебе в гриву, не буду больше повторять! – скрестила я руки на груди.

Ящер аж приподнялся от моей наглости и завис передо мной грозовой тучей, метая глазами молнии. Мол, мелкая, совсем страх потеряла? На кого шипишь. После звучного удара кулаком по переборке открылась секретная ниша с сухим пайком, откуда был извлечен сверток с еще несостоявшимся завтраком.

– Дардрая, – протянул ящер ко мне бутыль, но не позволил мне ее взять, выразительно наблюдая за мной.

– Вода! – уперлась я на своем, поймав руками воздух. – Удивительно, – вдруг осенило меня. – Так ты не только шипеть умеешь, оказывается, но и рычать.

– Сашма, – теперь вперед был подан сверток с едой, но в этот раз я не стала торопиться тянуться за ним.

Клыкастая пасть растянулась в усмешке, и весь вид его мерзкой рожи говорит лишь о том, что еду я получу, только если повторю ту абракадабру, что была мне озвучена.

– Рак египетский… – буркнула под нос. – Ладно. Согласна на сашму и раю.

Пришлось повторить трижды правильно, и лишь потом мне была вручена еда с примечанием:

– Риаш. – Как я поняла – «ешь!».

Уж не знаю, что за продукт мне был дан, но продукт пресный на вкус. Подозреваю – вариант вяленого мясца, только без соли и приправ. Довольно сытная спрессованная пластина, что хранится в вакуумной упаковке. Однако на одной такой еде долго не протянешь. Мясо ем. Кровь пью. Если к концу недели у меня появится шерсть, я не сильно удивлюсь.

– Или чешуя?! – вдруг осенило меня.

Я отбросила еду в сторону, от чего ящер одарил меня осуждающим взглядом. Он поднял сверток и вновь протянул мне.

– Риаш, р-рай-с-сана.

– Нет, сыта уже по горло. И пить твою проклятую кровь я тоже больше не буду! – отползла я в угол и демонстративно отвернулась.

Иномирец бережно отложил недоеденную порцию в нишу, прошипев что-то себе под нос. После того, как насытился сам, он решительно протянул ко мне свою лапищу, сгреб в охапку, чуть ли не запугав до икоты, подтащил к… рашидрару… и активировал его. Перед нами открылась голокарта. Мне кажется, я челюсть обронила от неожиданности. На ней открылась незнакомая S-образная галактика, в центре которой находится сверхмассивная черная дыра. Звездные скопления в ней искрились ярким, словно волшебным, светом.

– Каритар, – произнес ящер.

– Потрясающе, – выдохнула я пораженно.

Иномирец положил руку на грудь и, наконец, представился:

– Кхагарт, Райсан Диар.

– Анна Эванс, – не осталась я в долгу.

Да, нелегко досталось ему мое имя. Насколько я успела понять за следующую четверть часа, со звука «А» у них слова не начинаются. В итоге, с неким усилием его воли, я вдруг стала Ханной. На мой взгляд – это успех. Из вредности еще не раз его буду поправлять, а пока больше не стану напирать, он же старался.

Немного неуверенно, под наблюдательным взглядом, я протянула руку к голокарте и стала увеличивать масштаб обзора. Звездных систем отмечено порядком нескольких сотен, из них крупных и с именами, обозначенными незнакомыми символами, визуально насчиталось пара десятков. Но похититель прервал мое копошение и выделил важную для него систему, в которой нежно-голубым светом сияла одна звезда и… чудо из чудес! Чуть поодаль сияла вторая, немного более крупная желтым светом, прямо как наше Солнце.

– Две звезды в одной системе?! – воскликнула я и уставилась на клыкастую морду. – Но как это возможно? И там есть обитаемая планета?

Сколько вопросов. Райсан Диар хмыкнул, совсем по-человечьи, с усмешкой. Мерзковатенько выглядело. Он находит меня забавной, от чего я чувствую себя некой зверушкой. Мыслительные процессы в моей головушке преподнесли мне сравнение самой себя с питомцем, от чего я весьма показательно зашипела и скрестила руки на груди.

– Сара эш Шира, – указал он сначала на голубую звезду, затем на желтую.

– Забавно звучит, как будто сестры, – пожала в ответ плечами.

– Кхагар, – его планета большей частью сокрыта облаками и тучами, ту поверхность, что было видно, представляла суша. По крайней мере, мне так показалось. Зеленые цвета намекают на обилие растительности. Уж не в джунгли ли меня несет?

– Кхагарт, это раса? – вопрос риторический. – Кхагарт Райсан Диар. А Райсан это имя или фамилия?

Понятное дело, он меня не понял, просто одобрительно кивнул, оценивая чистоту моего произношения. Память подкинула мне недавнюю фразу, высказанную кхагартом с протянутым свертком еды в руках.

– «Риаш, райсана», – посмаковала я вслух. – Получается, райсана и райсан это обращение?

Желтые глаза следили за мной, вертикальные зрачки расширялись по мере моего бормотания, а цвет радужки менялся.

– Райсана Анна, райсан Диар. Что ж, как друг к другу обращаться, мы теперь знаем, а это уже кое-что! Кстати, – присмотрелась я к моему пленителю. – Что с твоими глазами? Они… сменили цвет на голубой. Совсем как ваши звезды! – вдруг осенило меня. – Потрясающе! Хамелеоны.

Кхагарт напрягся, и радужку снова залило «золото». Интересная особенность, так можно легко определить, расположен ли к тебе сей собеседник, или испытывает недоверие. Копилка моих знаний о жутких инопланетянах постепенно наполняется.

В последующие дни я сдалась и упорно осваивала новый язык. На удивление он очень легко мне давался. А по ночам мне снилось то, что мы обсуждали днем. И были эти сны красочными и отчетливыми. Это навело меня на мысль, а не способствует ли быстрому усвоению новых знаний наш вечерний кровавый ритуал? Пить «вишневую отраву» приходилось все равно стабильно каждый вечер. Я брезгливо морщилась, но активное сопротивление оказывать перестала. Все равно ведь заставит! Не отравилась до сей поры, и ладно. Более или менее понимать ящера я стала к концу второй недели… или третьей? К этому времени стены капсулы и