Тень землянки - Алла Железнова

Настроение немного приподнялось, несколько минут мы ели молча. Я даже смогла оценить вкус блюд. Время от времени я смущенно ловила себя на том, что разглядываю мужчину излишне открыто, с неприкрытым восхищением и любопытством. Светлая кожа, жилистая высокая фигура, чуть заостренные уши, почти как у землян. Пальцы длинные, ладони без шрамов и мозолей. Светло-пшеничные короткие волосы пребывают в творческом беспорядке. Лицо гладко выбрито, ресницы редкие со светлыми кончиками. А губы… тонкие, нежно розового оттенка.

– Ирина, может, немного изменим ваш распорядок дня? – вдруг предложил медик, выводя меня из транса.

– Каким образом? – скинула я с себя наваждение.

– Два раза в неделю до завтрака вы будете приходить в мое отделение на анализ. После этого плотно подкрепляться и посещать наши занятия с учениками. Так же дважды в неделю по вечерам я буду представлять вам отчет о моей исследовательской работе в отношении ваших клеток.

– Согласна, – поспешно кивнув, решила уточнить: – А много у вас учеников?

– Я обучаю только семью Эливейн Снежной.

– Вот как? А почему?

– Всю свою жизнь я работаю на род снежных дев. Сопровождаю их в путешествиях, отвечаю за качество работы их медицинского оборудования: репарационных капсул. Всегда храню базу данных со строением их генотипа. Однажды… сами чародейки Эливейн и Кассиль спасли меня. Они давно уже зовут меня членом своей семьи.

Мистиф перевел взгляд на звезды за окном, но тень грусти накрыла его лицо словно маска, что для меня показалось неожиданным.

– Почему же вы опечалились?

Медик хмыкнул.

– От того, что, несмотря на столь долгий срок службы, я потрудился бы на благо этой семьи еще парочку столетий. Но, как бы верно подобрать слова, срок моей отставки потихоньку наступает мне на пятки.

– Эм… Парочку столетий?!

– Что вас так удивило? – изучил мою реакцию тень. – Вы же уже знаете, что живем мы достаточно долго.

– И сколько живете вы?

– Пятьсот одиннадцать гелеонских лет.

Хорошо, что я не держала в этот момент во рту ложку.

– Знаете, профессор, а вы неплохо сохранились, – улыбнулась я скромно.

– Неужели? – усмехнулся тот. – Сочту за комплимент.

– Скажите, профессор. Почему вокруг вас не клубится темное облако, как у мужчины, что сопровождал леди Эливейн?

– Наша Тьма проявляет себя либо по нашему желанию, либо во время выхода наших эмоций из-под контроля. В обычный будничный день она и не должна быть явной окружающим. Достаточно того, что она всегда является нашей частью.

– В тот день, на совете, мне показалось, что дымка колебалась излишне агрессивно вокруг него. Будто у нее есть свой разум и свое мнение в отношении нас.

– Как бы вам объяснить… Она сама неотъемлемая часть нашего разума. Та часть, которая может самостоятельно выйти из-под контроля. Некоторые внезапные решения принимаются с ее подачи. Порой там, где не может найти выхода тень, за него решает его Тьма. Она как третье полушарие мозга, – усмехнулся Мистиф. – Та мана, которую искали земляне в Эливейн. Обращению с Тьмой нас учат в специализированной школе. В жизни каждого сарфирийца возникает этап, когда приходится считаться с желаниями нашей Тьмы, и при этом не позволить им затуманить сознание.

– Например? – затаила я дыхание, улавливая схожую связь с действием гормонов на организм человека.

– Например, в выборе своей пары, – Мистиф выдержал паузу. – Тьма выбирает себе девушку по вкусу, нас притягивает к себе ее магия. И если вдруг избраннице Тьма не понравилась, тень испытывает дикий дискомфорт и мучения. Мужчине как-то приходится приспосабливаться к этому, сохранять чистоту своего разума, держать темную сторону в узде.

– Вот как? Выходит, вы выбираете пары только в кругу своего вида? – отчего-то вдруг в груди кольнуло разочарование.

– Почему же, у нас за последнее столетие были опыты образования связей с иномирцами. И весьма удачные. Примером тому служат Мол, Шелли и Алекс, с которыми вы теснее познакомитесь на занятиях.

Снова имена с Земли?! В этот момент динамик в столовой озвучил время, и медик со вздохом начал собирать тарелки на поднос.

– Спасибо вам за компанию. Вам удалось отвлечь меня, – затараторила я поспешно, опережая его уход. – И заинтересовать. Вы будто открыли мне глаза. Вокруг столько всего интересного. Отчаяние слишком сильно поглотило меня.

– Рад, что был полезен сегодня, – в голубых глазах проскочили искорки. – Отсыпайтесь. Завтра утром жду вас в своем медицинском отделении.

И он ушел работать. А вечером я сидела на уютном диване в прихожей жилого отсека, что был выдан лично в наше пользование. Передо мной и Дайске возбужденно расхаживала Ольга.

– Обуза! Представляете? Он так и сказал! Не знаю, как мне удалось удержать бесстрастную маску. Я готова была ему глаза выцарапать, особенно когда поняла, что блондинки механики и тут… «блондинки»!

Я непроизвольно весело хрюкнула, а навигатор едва сдержал снисходительную улыбку.

– В целом работа ничем не отличается от моей прежней, но этот кошак все портит. И разит от него за версту.

– Кстати, его раса зовется итарцами. К какому семейству он принадлежит?

– Да черт его знает, – рухнула она рядом. – Даже если бы и спросила, вряд ли получила ответ.

Ольга достала из-за пазухи свои новые документы и похвалилась:

– Отныне я официальная гражданка одной из планет галактики. Туриона.

– Итарской, – сделал акцент Кобаяши.

– Что? – застыла подруга.

– Я сегодня познакомился со своим непосредственным руководителем, – достал Дайске свои новые документы. – Найтеном Ползом. Руководителем станции «Апал». Он-то меня и просветил, какие расы есть, на каких планетах, в каких звездных системах живут. Я гражданин планеты Сарфира.

– Эй, а почему это тебя к теням определили, а меня к котам?!

– Могу лишь предположить, что твой сильный характер под стать итарскому.

– А ты, – указала я на Дайске. – Слишком ценный и осведомленный кадр, чтобы выпускать тебя из поля зрения сарфирийцев.

– Возможно. Но на текущий момент меня все устраивает, – прищурил он и без того узкие глаза умиротворенно.

– А я не знаю, что меня вообще устраивает, – фыркнула Оля. – Если только то, что я – есть я, при здравом рассудке и твердой памяти. А это недоразумение… Жас. Не позволю пренебрежительно о себе высказываться. Хвост-то я ему накручу! – и чуть слышно добавила: – Ну, или уроню на него что-нибудь тяжелое.

– Бедный… Бедный итарец, – покачала я головой. – Мне пока похвастать нечем. Документов мне еще не выдавали. Знакомство с моим коллективом меня ожидает завтра.

– Сама-то как? Болит что-нибудь?

Я пожала плечами неопределенно.

– Кроме слабости и тяги к полу пока более ничего не беспокоит.

– Не закрывай на замок свою комнату на ночь. Вдруг тебе станет плохо, а мы не сможем к тебе попасть.

– Думаю, в такой