Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

фамильными отклонениями в магии и читала о них достаточно много, внутри одного рода такое могло быть. Скажем, магия проявлялась с потерей девственности. Или магия была только одного вида, или она как-то корректировала внешность – это бывало. Но тогда уж из поколения в поколение. И получается, что у Леона магия тоже должна была проявиться при рождении?

– Нет-нет, вы спрашивайте, если непонятно. Посторонним людям сложно разбираться в чужой семейной истории.

Элисон покосилась на своих спутников.

Ну… да.

Вон у них глаза круглые, и хлопают они ими, как два совенка на ветке, и явно тонут в обилии деталей. Мужчинам вообще сложно со всеми этими мелочами. Ладно, сейчас она не будет им ничего объяснять, потом схему покажет. Им так проще, да и Элисон тоже… мужчины хорошо видят крупное, а женщины – мелочи, вот вместе они цельную картину и составят.

– Потом, я так понимаю, рент Леон долго не женился?

– Вы как в воду смотрите, – разулыбался рент Артур. – Да… эта история началась, уже когда прошло больше десяти лет.

Хотя какая там, в сущности, история? Жил маг двенадцатого уровня, детей растил, причем у Винсента была его фамилия, а вот Ирме дали фамилию матери, чтобы не пресекся род. И муж потом в ее род пошел, а сын получил фамилию – Ланн и родовое поместье Ланнов. Да-да, Анна Ланн была единственной дочерью, а шахта была ее родовым владением… сейчас, правда, королевским, леоний-то и там нашли, выход к нему, и активно разрабатывали, жила богатая оказалась, до сих пор хватало добычи, потому Ланны не бедствовали.

Вот, когда маленькой Ирме Ланн исполнилось одиннадцать лет, Леон решил прервать затянувшееся вдовство и женился вновь. На Азалии Вильс.

Если от Анны Ланн не осталось даже портрета, так, несколько карандашных набросков, то Азалия была представлена во всей красе.

И была она как раз противоположностью хрупкой Анне.

Такая роковая, страстная, грудастая брюнетка, достоинства которой занимали добрую половину холста. Черные волосы, мраморно-белая кожа, черные глаза… Леон рядом с ней не смотрелся совсем. Маг воды двенадцатого уровня не был ни сильным, ни мощным, ни широкоплечим, так… очень так себе. Как-то на парадных портретах он выглядел получше, а если на семейные посмотреть, сразу видно, и что он невысокий, и сутулый, и волосы у него редеть начали… очень так себе внешность. Мимо пройдешь – не оглянешься.

– Она не местная?

– Нет. Из империи.

– Никогда бы не сказал, – хмыкнул Матео. – В империи, конечно, много кто живет, и смешение кровей там невероятное, но мне кажется, она больше похожа на довернку. Вот, если взять ее ростовой портрет?

– А что с ним не так?

– Все так. Просто или художник нарушал пропорции, или… ну, по фигуре – это типично для довернок именно. Не слишком высокий рост, большие объемы, короткие ноги, отвислый зад… Лисси, прости за подробности.

– Анатомию мы изучали. Кстати, да. Глаза те же самые, она их сильно подводит, но так-то они круглые, и низкий лоб, и скулы характерные… нет? Черные волосы и черные глаза у довернца вообще обычное дело.

– Но кожа?

– Белая? Так или пудра, или рена мало бывала на солнце, или отбеливатель пила, – спокойно объяснила Элисон, – может, и все три фактора сразу. Даже на портрете видно, что она очень уважает косметику. Явно подправляла недостатки…

– Довернка? Я никогда этот вариант не рассматривал.

– А в этом нет ничего удивительного. Соседи же… и то, что она про себя не рассказывала, не странно. Вы же знаете, какие у них дикие, иначе и не скажешь, обычаи! Довернским мужчинам можно и туда, и сюда, а вот женщинам – никогда. Иначе смерть.

– Могла быть и полукровка, – заметила Элисон. – О ее семье что-то известно?

– Сирота, из приюта.

Элисон развела руками. Мол, вот и еще одно косвенное, но подтверждение.

– Хм-м-м… вы мне дали новую пищу для размышлений и поисков, – задумался рент Артур. – Спасибо. Продолжаю?

– Да, конечно, просим вас, рент.

Во втором браке у Леона Штромберга родилось еще трое детей. Две девочки, Аделина и Милана, и мальчик Гораций. Девочки – без магии, а мальчик – сильный маг, сильнее старшего брата. По этому поводу Леон был счастлив и поил всех без устали. Ну и ребенка с рук не спускал.

Примерно через два года умирает его супруга. Причина смерти та же, что и в первом случае. Болезнь.

Какая? Чего? Нет, не указано.

– А где их похоронили? – словно мимоходом поинтересовалась Элисон.

– Мою прабабку – тут, в фамильном склепе. А Азалию у Штромбергов. У них же тоже свой склеп есть…

– Понятно, – задумчиво кивнула Элисон. – Скажите… а нет ничего в записях? Может, Анна сама ребенка кормила? Или Азалия?

– Не понимаю? – вылупился рент Артур.

– Ну… у Анны погодки?

– Да.

– А у Азалии? Срок побольше? Года два-три между детьми?

– Вы абсолютно правы, рента. Но в чем смысл?

– Пока женщина кормит грудью, она не беременеет второй раз? – подсказала рена Джесси[8].

– Ну да, – обрадовалась Элисон. – В больницах же так делают!

Женщины с пониманием переглянулись.

Как известно, беременность и роды – дело затратное. Нет, не о деньгах сейчас речь, просто и сами по себе они сказываются на женском организме. И восстанавливаются все по-разному. Кому-то хватает года, кому-то два нужно, а кому и пяти мало.

А если женщина забеременеет раньше восстановления, то бывает всякое. Выкидыш, кровотечение, ребенок может родиться больным, беременность будет проходить очень тяжело… да мало ли осложнений? Очень много. Вот и придумали такое небольшое заклинание.

Накладывается оно на женщину в лечебнице, причем ЭТО заклинание оплачивает Корона. И пока женщина кормит грудью, она не беременеет.

Конечно, случается всякое.

И мужчина, который одержим рождением наследника «вот прямо сразу и сейчас», и женщины, которые считают, что нельзя магией вмешиваться в божественное предначертание, и… да чего только не бывает! Но большинство все же за здравый смысл и от полезного заклинания не отказывается. Вполне возможно, что обе супруги его использовали.

Бросаешь кормить грудью – заклинание прекращается. Дальше уже сама-сама, как пожелаешь.

Если обе жены Штромберга пользовались заклинанием, что это значит?

Может, и ничего.

А может… Элисон это потом обдумает.

– Обе умерли от болезни.

– Вы думаете, что Леон?..

– Уверена, что нет, – твердо сказала Элисон. – я видела его портрет, он не похож на человека жестокого, коварного… сильный маг, но слабый человек.

Матео зааплодировал.

Артур кивнул.

– Да, пожалуй. Есть дневники дочерей, из них видно, что они крутили отцом, как хотели. И приданое, и потом помощь, должен сказать, что Леон под