Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин

И тут глотка экс-алкаша булькнула и выбросила натуральный шнур, который, завязавшись узлом на шее Гура, давай ее сдавливать. Тот принялся сипеть и выкатывать глаза. Когда доктор брал на мушку жирного пакостника, ладонь вдруг перестала слушаться, отяжелела, повела дуло вниз. Однако Козлов не обезумел, успел перехватить пистолет второй рукой и выстрел случился все-таки своевременно.

— Не очень-то торопились,— кашляющим голосом выразил неудовольствие Гур. На его шее вздувались синие полосы, видимо поработали стрекательные клетки. Пострадавший смочил свои повреждения слюной.

— Ладно, доктор, будем считать, что мы вдвоем опростоволосились. Правда, на прошлой неделе такое вот жало у жирных мужиков выглядело куда скромнее. Они им только в ухе могли поковырять. Но уже тогда я усек, что язык растет не по дням, а по часам, и токсичные железы все злее. Я думаю, и вы, доктор, не отказались бы от такой штуки во рту.

Козлов с отвращением сплюнул.

— Я рад, Гур, что вы даете комментарии. Но мы и сами разберемся. При вскрытии…

— Ну, как вам все-таки нравятся шишки на его лбу? Они дают понять, что наш жирный друг не только считывал сигналы компьютера, но может быть являлся узлом связи, и электромагнитным излучателем, действующим на нервные окончания.

Доктор машинально помассировал руку, которая столь недавно отказала ему.

— Просто она добрее, чем вы,— усмехнулся Гур. — Слишком легко вы вымарываете людей из списка живущих.

— Насчет людей вы преувеличиваете,— напористо произнес доктор Козлов. — И «пузыри», и попрыгунчики уже не относятся к виду homo sapiens. Кстати, окажись на моем месте невротик, горюющий по каждому раздавленному клопу, зараза бы уже ушла гулять по всему миру.

— Все звучало бы красиво, доктор, если бы не вы эту заразу выпустили в свет. — Гур оставил за собой последнее слово.

«Осталось четверо пациентов. Наверняка они попробуют выбраться через крышу. Но как? Разве что, вызвав вертолет пожарной службы или там милиции».

— Чуете, шеф? — поинтересовался Гур. — Кстати, можно я вас так буду называть?

— Чую, больной. А что именно?

— Газ, природный, тот, на котором делают яичницу. Наши «друзья» выпустили его где-то внизу. Повернули вентили недрогнувшей рукой. Значит, в ход пошла версия пожара. Сейчас газ рванет по всем нижним этажам и сердобольный пожарники пришлют винтокрылого друга — снимать уцелевших с крыши. Вы понимаете, кто будут эти уцелевшие? И у кого окажется яичница в одном популярном месте.

— Понимаю… Так что же мы торчим на месте, как памятники вождей?

Они преодолели один этаж, а потом Гур вдруг замер и повел носом:

— Не успеем, вот-вот разгуляется огонек.

На этот раз Козлов был на высоте — вышиб тренированной ногой дверь в кладовку, схватил парусину, сунул ее под кран. Гур тем временем вытащил из шкафа две кислородные подушки.

— А теперь, доктор, тикаем отсюда, здесь будет знойно.

Козлов и Гур рванули подальше от залежей кислорода, обмотались парусиной в три слоя — прокатившись по полу — и сунули в рот мундштуки подушек. Поможет ли нам эту суета, гадал по ходу дела доктор, или просто ярче гореть станем?

Вой пожарных сирен едва ли не опередил грохот взрывов, а следом нескромным басом наложился вой пламени. Через пять секунд до путников долетел огненный вихрь. Они были на приличном удалении от разомкнутого газопровода и горящий ветер уже не имел той плотности. Но Козлову все равно показалось, что прочность его тела на пределе — и в этот момент голос пламени заткнулся. Когда чьи-то руки потащили доктора, он принял свою собственную кожу за нечто чужое, давящее и приносящее боль — будто проглотила его змея и жжет своим пищеварительным соком.

Прикрывшись тлеющей парусиной, скача среди очагов и очажков огня, врач и пациент принялись сражаться с раскаленной лестницей, пока не стало относительно сумрачно и прохладно — на восьмом этаже.

— Скоро предстоит встреча с «друзьями», а вид у вас никудышный,— подколол Гур.

Сам он был похож бодрым багровым цветом на охотничью сосиску. Козлов понимал, что сам выглядит немногим лучше. Но как ни странно, тряпка свалившаяся с ключицы Гура, показывала, что порезы уже основательно затянулись.

— Если мы будем карабкаться прямо по лестнице, «друзья» нас зашухерят очень быстро. Паче чаяния следит за нами какой-нибудь жирный локатор-ретранслятор,— Гур шмыгнул обгоревшим носом и поморщился.

Доктор с трудом возобновил мыслительную активность.

— Тогда остается… остаются нам для продолжения великого похода трубы вытяжных шкафов… Кстати, они хорошо экранируют от всяких локаторов благодаря своей стальной природе.

В итоге, там, где должен был взлетать аммиак, пытался тащиться наверх Козлов. Труба оказалась узкой, чуть раздуй живот и уже держишься, но зато почти невозможно упираться руками или ногами — у конечностей не было «фронта работ».

Когда доктор, наконец, приспособился — стал перекатываться на манер гусеницы — то уже выдохся. А когда выпал на крышу — в глазах угнездилась стойкая пелена. Козлов тем не менее почувствовал приближение «друзей», осторожное, но многозначительное. Послышался звук вскипающего чайника и доктор догадался, что сейчас в него плюнут.

Козлов сфокусировал взгляд и увидел, как в его сторону летит струйка жидкости. А помимо плеваки на крыше еще маячит «пузырь».

Ничего хорошего не случилось бы, опоздай Гур. Напарник аккуратно заслонил от плевка платочком и шепнул: «Сними жирного дирижера». После чего стал уходить от плеваки, который переквалифицировался в рубаку, выпустив свои лезвия и принявшись сечь ими воздух. Жирный мутант вряд ли смог расслышать слова, но тем не менее уловил суть предложения Гура и жалко запищал.

У Козлова даже защемило сердце от пронзительного звука, но он все-таки взял покрепче свой пистолет и принялся наводить на столь приметную цель. Тогда «цель» выбросила свое знаменитое жало, которое перехватило кисть, сжимающую оружие.