Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин

Когда уже лопнула кожа и была намертво пережата артерия, Козлов, наконец, стащил зубами командирские старомодные часы и хлопнул циферблатом о твердь крыши. Чувствуя, как немеет рука, только что горевшая от яда, доктор принялся пилить обломком стеклышка подлый шнурок. Перепилил, собрав всю волю, какая есть, и начал сжимать непослушные конвульсирующие пальцы, которые упорно не хотели слушаться под тяжелым взглядом «пузыря».

Тем временем, Гур и владелец лезвий оказались уже на самом краю крыши. Оппонент делал резкие выпады своими смертоносными ногтями. Гур увиливал, но отступал. И вот когтистый мутант как-то особенно резво «стриганул» сверху и снизу. Гур закачался на краю и враг несколько самоуверенно направился свои ножики ему прямо в мякоть живота. Однако Гур вовремя прекратил качаться, неожиданно у него в руках появился платок, которым он прихватил разящую руку. Потом рывок на себя с отходом в сторону. Когтеносец улетел с присвистом, но и Гур не удержался, исчез за краем крыши. Козлов понял, что не осталось у него союзников на всем белом свете.

Жирняга еще раз запищал, только уже не жалостливо, а призывно, после чего резко распластался, даже раскатался по крыше. Козлов смог наконец выстрелить, пуля просквозила пухлую спину, из которой что-то брызнуло. Однако жирный мутант продолжал пищать. И неспроста.

К самому доктору приближались, прячась за трубами и антеннами, двое недоброжелателей. Бывший бомж Андрон нагло показывал ему пальцем вниз — дескать, скоро и ты туда отправишься, уважаемый, станешь удобрением на клумбе. А в обойме оставался единственный патрон. Противники, кажется, просекли затруднения доктора с боеприпасами. Вернее жирный мутант смог просканировать тревожные дельта-ритмы докторской головы и сообщить новость своим товарищам. Козлов с тоской понял, в какой переплет взяла его эта тройка.

Если даже он ухлопает Андрона, то летательный исход придет в виде некогда безобидного писателишки Малова. Тот не просто задушит, а заплюет, закусает и зацарапает. Потом или вначале скушает. А когда-нибудь будет похваляться описью вложения в свое брюхо и сочинять рассказы «из жизни главврача». Такая вот беспроигрышная для противоположной стороны арифметика.

Враги приближались не прямо, а зажимая в клещи, так что доктору приходится вертеть головой, как очумелому. Резкая перебежка и экс-бомж совсем рядом, за чердачным фонарем, метрах в шести. Малов же скрылся за трубой, однако сохраняет дистанцию метров в пятнадцать. И вот Андрон, укрывшийся за фонарем, зашевелился. Козлов не слышал ничего, кроме этого шороха, из-за которого сердце взвихрилось, а внутренности взметнулись. Вдруг случилось озарение — именно сейчас Малов рванет из-за трубы. Но ведь только повернешься к нему и изготовишься к встрече, как бомж вопьется в затылок.

Так и есть, бывший литератор со скоростью слова полетел навстречу. Тут же дернул модернизированный бомж. Козлов выстрелил в кабель, проходящий по крыше, и раздолбал одно крепление. Затем резко поднял стальную жилу, ухватив ее неподалеку от того места, где была повреждена изоляция, и стал действовать по принципу скакалки. Махнул вверх, коснувшись выставленных рук бомжа — Андрона электричество угробило на месте. И опустил вниз, цепляя вылетевшую вперед ногу литератора. Тот шлепнулся, после чего Козлов прижал к нему оголенный кусок кабеля.

Предстояло еще проведать жирного мутанта.

Но тот был уже трупом с неожиданно внушительной дырой на темени. Что-то не так, подумал Козлов, мучительно глотая ком, разбухший в горле. Потом заметил влажный след, тянущийся от дыры в мутанте к краю крыши. А там, собираясь уже скрыться на стене здания, ползло какое-то студневидное образование. Доктор кинулся туда и обрушил на ползущий студень ногу, может быть, в самый последний момент. Поскользнулся, едва не рухнул вниз. А потом с нарастающей тошнотой понял, что раздавил мозги. Водянистые, в какой-то оболочке, обрамленной щупальцами. Но эта была та самая бессознательная разумность, которая явилась из вирусного макроорганизма и захотела стать достоянием всего мира.

Неподалеку забили лопасти. Козлов поскорее отошел от края — на крышу усаживался вертолет.

Из кабины выпрыгнули двое — врач и пожарник.

— Эй, есть тут еще живые?

— Вы про загробную жизнь? Здесь на нее много претендентов,— откликнулся Козлов. — Нет, живых в прямом смысле этого слова не осталось… Какие-то неполадки в газовой сети и вот, пожалуйста, плачевный результат. Сделаем, конечно, правильные выводы и в будущем году станем чаще проводить техосмотры.

— А эти трое, отчего погибли? — врач мельком проверил наличие признаков смерти.

— От плохой жизни. Толстяка прибило балкой еще внизу, но его вытащили на крышу. А у этих поражение током. Андрон нечаянно схватился за кабель, Матвей пытался ему помочь. Внизу огонь, а тут надо же дождик прошел, все отсырело. Отличные были парни, хотя и своеобразные. Кстати, опять ушел от нас в чем-то талантливый, душевно молодой писатель. Будьте добры, снимите каски.

— Снизу пожарники уже ломают двери и окна. А нам пора. Ничего, шкурку вашу подлечим, хоть она и покраснела местами,— подбодрил прилетевший врач.

Они загрузились в кабину, и вертолет лег на обратный курс.

«Поймем ли мы когда-нибудь феномен Гура? А если поймем, что мы с того будем иметь? — сочилась мысль в изнуренной голове главврача. — Я сейчас припоминаю, что видел снимки, где вирус внедряется в клетки Гура за милую душу. Это у добровольца номер одиннадцать случилось также как и у других. Но Гур же поборол, больше того, использовал инфекцию в своих целях. Наверное, его клетки действительно чуяли «защитников», когда те еще подбирались по кровеносным каналам, и загодя готовили ферменты, которые затем отрезали у вирусов все вредное. «Макро» хотел поорудовать клетками Гура, а вышло наоборот. Опять, значит, бессознательная разумность на сцене. Разумность мириад частиц, из которых состоит человек — нейронов, митохондрий, клеточных ядер, микробов, вирусов…»

Когда здание института уже напоминало именинный торт со свечками, Козлов на самом пределе зрения засек силуэтик.

— Надо вернуться. Мне кажется, кто-то вылез на крышу.

Доктор сам не знал, кто сейчас говорит его усатым ртом. Неизменно пытливый исследователь, вдруг пробудившийся гуманист, нераскаявшийся злодей?

Окружающие люди покачали головами, но решили попотворствовать