Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

* * *

В среду утром на стадионе я взял Кантемира за рукав, потянул и подшагнул, глядя ему в лицо, а не на кулак. Отработанное движение вышло легко и уверенно.

— Держу, — сказал я.

— Вижу, что держишь, — сказал Кантемир и похлопал меня по плечу. — Хорошо отработал. Теперь будем учиться падать. Я у борцов спросил, сказали, что зал бывает пустой поздними вечерами. Договорюсь.

День прошел спокойно, а в общаге я пошел искать Корфа. За эти три дня без осязания я окончательно продумал, что с ним делать, но все же решил дать ему последний шанс объясниться.

Феликса я нашел в его комнате. Он был один, сидел за столом с учебником и слегка офигел — не ожидал, что я приду сам. Но стул мне все же кивком предложил.

— Ну что, Гончаров, ты никак не уймешься? — поинтересовался он. — Говори, чего хотел, у меня учебы полно.

— Скажи мне одну вещь, Феликс, — сказал я, садясь. — Что тебе от меня надо? Что сделать, чтобы ты отстал?

— Отстал? — фыркнул он. — Да кому ты на фиг сдался. Это ты мне покоя не даешь.

— Ты сейчас серьезно?

— Серьезнее некуда, — сказал Корф, и в голосе послышались знакомые истерические нотки. — А вообще, Гончаров, знай свое место. Ты в общаге две недели, а ходишь так, будто третий год. Тут заведено так — новенькие сначала спрашивают, а потом делают. Тебя предупредить надо было, вот я и предупреждал. Но ты оказался непонятливый.

— Спрашивают у кого? У тебя, что ли? — спросил я, и получилось презрительно.

Ну не выходило у меня относиться к этому дурачку серьезно. Окажись на моем месте реально семнадцатилетний пацан, может, старший возрастом Корф, еще и барон, реально показался бы авторитетом. Но я-то был не таким и видел перед собой закомплексованного, никчемного прыща, изображающего из себя важную шишку. Но при этом ведь, что обиднее всего, способного мелочно, но сильно нагадить. И не только мне, а окружающим.

— У тех, кто здесь дольше, — наставительно сказал он. — Не обязательно у меня.

— Хорошо, спрашиваю. Что мне сделать, чтобы ты перестал писать жалобы, рассказывать всем подряд, какой я плохой, и цеплять Кана? Одну вещь назови. Извиниться? Перед кем и за что? Уйти из старост? Не ездить к Голицыным? Назови, и я подумаю. Не пообещаю, но подумаю.

— Не строй из себя переговорщика, Гончаров, — усмехнулся Корф. — Ты решил, это торг? Я тебе не тупой первокурсник, мне от тебя ничего не надо.

— Значит, сделать я ничего не могу?

Феликс промолчал. Похоже, он и сам искал, что назвать, и не находил.

— Ты мне просто не нравишься, Гончаров, — сказал он наконец. — Только приехал, а гонору столько, что… разговариваешь, будто мы ровня. Вот и все, что тебе надо знать.

— Это не исправить, — сказал я. — Нравиться тебе я не собираюсь и разговаривать по-другому тоже не буду.

— Тогда и говорить не о чем. — Он снова взял учебник. — Иди, староста. Считай, что поговорили.

— Да уж, узнал я достаточно, Феликс.

Я вышел и в коридоре постоял, переводя дух. Мирный вариант кончился, и предлагать его в третий раз было бы глупостью. Значит, с Феликсом разговаривать больше не о чем. Зато вокруг него были люди, с которыми пообщаться еще можно. И не из мести Феликсу: просто Кана из общаги за чужую подлость я выкидывать не дам. Корф мне еще за Веню ответит. Как? Очень просто. Если для человека важно иметь свиту, я его этой свиты лишу.

По счастью, не один Корф тут такой коммуникабельный. У меня тоже имелся человечек, который знал про этаж все и ничуть этого не стеснялся — Денис Веденеев — поэтому вечером я заглянул к нему. Сосед его, Илья Мальцев, куда-то ушел, так что чай мы с ним пили вдвоем. И с пряниками.

За чаем я спросил у него:

— Денис, кто с Феликсом обычно тусуется?

— С Феликсом? — задумался Веденеев. — Йося Лапидус, его ты знаешь. Потом Матвей Костромитин, тоже знаешь. Леха Сомов, очкарик, у него в комнате весь этаж технику чинит, Руслан ему усилок после дискотеки притащил. Витя Кудрявцев, этот со всеми знаком и все договоренности помнит, с ним лучше дружить. В угловой есть такой пятикурсник Женя Лавров. Говорят, Феликс к нему за утюгом ходит. Кристина из блока напротив кухни неровно к Корфу дышит… Вроде все. Больше он никого близко не держит.

— Что дышит неровно — это ты видел или слышал?

— Видел. Ну, как видел… Она при нем на кухне сидит и молчит, только слушает, что он рассказывает, и в рот заглядывает. А без него нормальная ничего такая, болтает, как все. Так что тут и думать нечего.

— Тут как раз думать есть чего. Что про него думает, она тебе не говорила?

— Мне? — даже засмеялся Денис. — Она со мной здоровается через раз. Нет, не говорила.

— Тогда это твоя догадка, получается. Хотя, может, и верная.

— Может, и верная, — легко согласился он. — А ты чего вдруг Феликсом интересуешься? Он там уже болтает, что ты к нему заходил и умолял помириться, а он тебя послал.

— Вот потому и интересуюсь, — нахмурился я. — Корф велел мне знать свое место. Хочу понять, где у него это место и кто вокруг него стоит.

— Ну-ну, — хмыкнул Денис и допил чай. — Ты только с Матвеем осторожнее, он тебе не Йося. Сила есть — ума не надо. Вообще не понимаю, как он сюда попал. Может, родители богатые…

Побеседовав с Денисом, я вернулся в комнату и решил подойти к делу капитально, как привык: то есть по-инженерному.

Открыв тетрадь на чистой странице, я сверху написал: «Кто за что держится». Шесть человек, всем по странице. Каждую я расчертил на две колонки: слева то, что видел сам, справа то, что мне рассказали. Внизу под обеими колонками отчеркнул поле для того, что проверю и как.

С Сомовым слева вышло пусто, потому что я его в лицо не помнил. Справа легли очки, ремонт всей