Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

техники этажа и усилитель Руслана. Ему это нравится или его просто все таскают? В нижнем поле я написал: «прийти с делом». Дело у меня было настоящее, диск и песня для дискотеки.

У Кудрявцева слева тоже пусто. Справа то, что знает всех и помнит договоренности. Догадку я записал прямо так: «наверное, держится с Феликсом, потому что вдвоем знакомств больше». А какие из этих знакомств его собственные? В нижнем поле поставил знак вопроса, потому что пока я не знал.

У Йоси слева было густо: «кухня, ухмылка, потом струсил и прикусил язык». При Феликсе поддакивает. А без Феликса как разговаривает? Я написал «боится остаться один», посмотрел и зачеркнул: это я придумал, а не видел. Внизу: «поговорить без Феликса рядом».

Матвей. Слева я записал, как было: «подрался с Каном». Справа то, что заявление на Кана писал Феликс, это я знал от куратора. Кому эта жалоба нужна, Матвею или Феликсу? Внизу: «спросить про жалобу».

С Лавровым слева пусто, справа: «пятикурсник, угловая, утюг». Он в компании или его просто используют, как утюг? Внизу: «познакомиться, попросить о небольшом, вернуть вовремя». Написал слово «утюг» и сам засмеялся: инженер называется.

Кристина. Слева пусто, я ее в лицо не знаю. Справа то, что Денис видел сам: «при Феликсе на кухне молчит и слушает, без него болтает, как все». Ниже, отдельной строкой, то, что он только слышал от других: утюг ей искал Феликс. Догадку я написал одним словом «влюблена» и тут же зачеркнул: молчит при нем — еще не значит влюблена, при Голицыне я тоже молчал, и что? Чем он ее держит? Чем-то бытовым, вроде того же утюга? Написал «утюг?» второй раз за тетрадь и понял, что уже сочиняю. В нижнем поле знак вопроса.

Шесть страниц, и на четырех знаков вопроса больше, чем слов. Ну и нормально. Схема есть, теперь надо включать и мерить. Начинать было с чего: с Сомова, потому что к нему у меня имелось настоящее дело, а диск все равно хотелось где-то послушать.

Диджея и организатора общажных дискотек Руслана я нашел там, где и подсказал Денис, этажом ниже. Он открыл дверь с мини-диском в руке, узнал меня и, по-моему, не слишком обрадовался.

— Гончаров, ты, что ли? — хмуро протянул он. — Че надо?

— Руслан, у меня к тебе две просьбы, обе про музыку. — Я показал ему футляр. — Первая такая. Короче, мне из дома прислали диск с моими песнями, а слушать не на чем, своего плеера нет. Сосед по блоку подсказал, что у тебя аппарат проигрывает мини-диски. Мне бы послушать, а?

— Хм… Что еще?

— А, девчонки знакомые хотят, чтобы я в субботу на твоей дискотеке спел одну песню живьем. Я не знаю, как это у тебя устроено и что для этого нужно. Вот и пришел спросить.

Не ответив сразу, Руслан взял в руки футляр, повертел.

— «Голоса побережья». Твое?

— Наше. Кроме меня там еще студийные ребята, у меня только три песни.

— Девчонки мне уже уши прожужжали про твою «Крошку», — хмыкнул он. — Ладно, объясняю один раз. Живой номер — это микрофон, шнур и усилок, и все это идет через мой пульт. Усилок сейчас у Лехи Сомова, у него после прошлой дискотеки канал захрипел, чинит. Из-за него и в эту субботу не собирались, так что народ уже воет. Иди к Лехе. У тебя же обычная гитара, не электро?

— Обычная.

— Тем более иди к Лехе. И учти, даже если звук нормальный будет, максимум споешь одну песню. И чтобы без драк и разборок мне, понял?

— Разборки в тот раз не я начал, — покачал я головой.

— Мне без разницы, кто начал, — скривился Руслан. — Я хочу, чтобы народ танцевал, а не боксировал, понял?

Ну так-то он прав, и не поспоришь. Я кивнул:

— Понял. Это в субботу? Прошлую-то, я слышал, пропустили.

— В субботу. Аппарат я достану из кладовки в пятницу вечером, проверить перед дискотекой, тогда и пробу устроим, если Леха скажет, что можно. А диск тоже к Лехе неси, у него есть на чем послушать. Он на вашем этаже, третий блок от кухни. Ты не знал?

— Не знал. Я пока половину соседей по этажу даже в лицо не знаю.

На том и распрощались. Ну что ж, негусто, но на первый раз сойдет, надо же с чего-то начинать. К Лехе я пошел сразу же, раз начал, надо доводить до конца. И дверь у Сомова оказалась приоткрыта.

Я постучал по косяку и, не дождавшись ответа, заглянул: невысокий парень в толстых очках сидел спиной ко мне над усилителем без крышки.

— Занят, — сказал он, не оборачиваясь.

— Вижу, что занят, я ненадолго. Ты Алексей? Меня к тебе Руслан послал. Я Рома Гончаров, мы на одном этаже живем.

— Знаю я, кто ты. — Он наконец снизошел и обернулся — всем корпусом и нахмурив смешные брови за очками. — Чего надо?

— Две вещи, и обе я без тебя не сделаю. Мне из дома прислали диск с моими записями, а плеера нет ни у меня, ни у соседей. Руслан говорит, у тебя есть на чем послушать. И еще: девчонки просят, чтобы я в субботу спел одну песню живьем, а Руслан сказал с тобой проконсультироваться. Говорит, если ты скажешь, что звук будет норм и ничего не сгорит, тогда можно. Вот я и пришел спросить, что для этого нужно и когда тебе удобно.

— Правильно говорит. — Он посмотрел на футляр у меня в руке. — Гитара какая, акустика? Звукосниматель есть?

— Обычная акустика, без звукоснимателя.

— Тогда микрофон перед гитарой, голос во второй микрофон, ничего сложного. Хрип я до пятницы уберу, если деталь найду. Пробу можно в пятницу вечером, в холле, после восьми. Раньше не получится, потому что Руслан сказал, что достанет аппарат в пятницу, а без него пробовать не на чем. Раньше не могу: завтра днем и вечером я в лаборатории, а сегодня, сам видишь, тоже.

— В пятницу после восьми меня устраивает.

Я так и стоял в дверях с футляром в руке: сесть мне не предлагали, и правильно, у него тут не приемная.

— А диск не оставляй, сейчас мне не до него. — Он взял футляр, глянул на обложку и вернул мне. — Завтра утром, до первой