Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Тяжелая, зараза, — буркнул он. — Ты, Гончаров, на повороте не торопись, я возьмусь поудобнее, чтобы не выронить.

До кладовки мы донесли ее без разговоров. Уже у двери Жанна напомнила мне, что завтра будет в первом ряду, и потребовала не ускорять припев.

Я пообещал. Для нее я спою, для Веры тоже. И для Кристины, если она не уйдет танцевать. А сам наверняка буду смотреть на вход, высматривая Нину.

Да, не обещала. Но вдруг придет?

Интерлюдия 2

Иосиф Лапидус

— Не, погоди, ты дослушай, — сказал Йося в трубку, подобрав ноги на кровать. — Сажусь я отвечать, а он так прищурился и говорит: «Ну что, Лапидус, послушаем, что скажете. Что-то взгляд у вас был растерянный, когда билет брали…» Растерянный! Ну ты представляешь, взгляд растерянный! Это он по взгляду определил, что я не готовился. А я как начал чесать ответ. И валю и валю, и с датами, с толкованиями. И ведь он, гад такой, кивал! Я уж думал: все, пятерка в кармане. И тут он говорит…

— Пятерка тебе, Лапидус, и автомат в придачу? — не выдержал приятель с юрфака.

— Да если бы! — Йося набрал воздуха и ответил тихим, усталым голосом преподавателя: — «Лапидус, это все очень интересно. А на вопрос из билета вы отвечать собираетесь?»

В трубке заржали. Йося подождал, пока приятель отсмеется, и принялся демонстративно, в красках оправдываться. Он чуть переигрывал, сам это знал, но ничего, так получалось даже смешнее:

— Не, ну я натурально переволновался. Че ты от меня хочешь? Всю ночь не спал, готовился. Да выучил я все, хватит ржать! — воскликнул он. — Просто пока ждал, слушал, как этот придурок Артур отвечает, и увлекся! Он вообще все не так говорил, натурально, в простом ответе путался! А я переволновался, болел за него так, будто сам отвечал. Ну и, когда сел, начал нечаянно тот же билет рассказывать. Да ты че, мне не веришь⁈ Ну вот и препод, придурок, не поверил. Решил, что это я отмазываюсь, и даже не дал ответить. Сказал, что такого идиотского оправдания еще не видел, и отправил на пересдачу! Даже за артистизм трояк не отжалел. Правда учить пришлось…

Смеялись теперь и в трубке, и в дверях: Феликс привалился плечом к косяку и криво усмехался. Корф эту байку, рассказанную на все лады, слышал уже не по первому кругу, потому скалил зубы чисто по привычке.

— Ладно, слушай, я че позвонил-то, — сказал Йося в трубку, чтобы завернуть разговор. — Завтра у нас в общаге дискотека. Приходите, я вас внизу встречу. Только паспорта не забудьте, без них пропуск не выпишут.

— Лады, придем, — откликнулся юрист. — Встретить не забудь, а то знаю я тебя: потом ищи по всей общаге.

— Да встречу, встречу, — заверил Йося. — Буду на лестнице ждать.

Йося отключился и положил телефон рядом.

Смешить он умел давно. В школе его ставили в каждую сценку, а на переменах просили показать, как завуч отчитывала физрука, и Йося показывал обоих: завуча, которая говорила все медленнее, и физрука, который все быстрее соглашался. Дома отец просил за столом: «Йося, ну покажи про завуча», — хотя гости слышали это на прошлом празднике и все равно смеялись. Себя он показывал так же охотно, как других.

С юрфаковскими ребятами Йося познакомился после первой зимней сессии. Он ехал домой и разговорился в вагоне с двумя парнями. Выяснилось, что все трое из одного университета, только с разных факультетов. Потом встречались уже в Москве, в столовой или просто так, без повода. Феликс ребят не знал, а Йосе хотелось их познакомить: пусть и он послушает, как эти двое друг друга подкалывают. А главное, убедится, что у него, Йоси, и без него есть друзья-приятели, свет клином не сошелся.

— Ты кому это концерт давал? — спросил Феликс, сев на стул верхом.

— Ребятам с юрфака. Я их завтра к нам позвал. Хочу с вами всеми познакомить.

— Да уж… — то ли спросил, то ли просто бросил в воздух что-то скептическое Феликс неприятным, скучливым тоном, а потом, будто речь шла о незваных родственниках из деревни, поинтересовался: — И сколько их придет?

— Двое, может, трое, — пожал плечами Йося и почему-то почувствовал себя уже не так уверенно. — Смотря кто до завтра не передумает.

Когда они с Кристиной прошлой осенью попали в эту компанию, Йося тоже поначалу путался, кто с кем раньше познакомился. Витя с Матвеем уже не жили вместе, но по-прежнему часто заходили друг к другу. Потом Витя рассказал, что на первом курсе у них была общая комната. Леха с Женей Лавровым когда-то жили по соседству в той же общаге, еще до приезда Йоси; Женя и теперь больше общался с Сомовым, а через него с остальными из их компании, и его Феликс почему-то побаивался. Ну, или что-то в этом роде, потому что при Жене Феликс был неестественно тихим и покладистым.

За год Йося через Феликса сдружился с местными ребятами. Но собрать всех лучше всего получалось у Корфа: он знал, куда сегодня стоит идти, заходил за одним, звонил другому. А когда Феликс заглядывал в дверь, Йося сразу подскакивал, ожидая, что тот сейчас предложит что-нибудь на вечер.

— Трое, значит… — задумчиво повторил Феликс. И внезапно оживился: — Слушай, а это даже хорошо. Когда Гончаров завтра начнет блеять свою песенку, мы все выйдем покурить. Ты же сам сегодня сказал: выйдем вместе. Вот и выйдем и твоих с собой возьмем. Если из холла человек десять разом уйдет на улицу, за ними еще потянутся. Руслан посмотрит на полупустой холл и сам эту самодеятельность свернет. Надо прям показать, что это народное творчество на фиг никому тут не сдалось, пусть Гончаров хоть трижды лауреат.

— Э… Феликс, я их на дискотеку позвал, — неуверенно возразил Йося. — А не на улице стоять. Да и не курят они.

— На пять минут выйдем, — беспечно махнул рукой Корф, захваченный своей идеей. — Потом вернемся и будем танцевать. Про Гончарова им говорить незачем: позови покурить с нами, вот и все.

— Говорю же, не курят они.

— Постоят рядом, не рассыплются, — огрызнулся Феликс, который мгновенно приходил в раздражение, стоило кому-то сказать ему слово поперек. — Йось, я тебя не