Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Так песня-то одна, каких-то четыре минуты, зачем ради этого туда-сюда ходить?

Феликс окончательно перестал улыбаться.

— Йось, а кто мне трындел, что под гитару только на кухне сидеть, а на дискотеке она никому не нужна? Ты! А теперь заступаешься за этого придурка. С каких пор ты за Гончарова?

Ссориться с Феликсом Йосе не хотелось. Гончаров был первокурсником с их этажа, с которым он сегодня донес колонку до кладовки, и все. А с Феликсом они дружили уже больше года, и завтра Йося хотел провести вечер мирно и весело. Пять минут на улице ничего не испортят, уговаривал себя Йося. Хуже будет, если начать знакомить ребят с Феликсом, когда тот злой на весь мир.

— Ну так что, предупредишь своих юристов? — требовательно надавил Феликс. — Скажи заранее, что вместе выйдем, чтобы потом не стояли и глазами не хлопали.

— Поговорю, — сдался Йося. — Завтра, как встречу.

— Вот и ладушки, — моментально повеселел Феликс, встав и вернув стул к столу. — До завтра, Йось.

Когда дверь за ним закрылась, Йося взял трубку и набрал сообщение: завтра к восьми, внизу у проходной. Дописать еще одну строчку, про перекур в середине вечера, было недолго. Он подержал палец над кнопкой и не дописал. Завтра на месте как-нибудь объяснит. Или само обойдется: может, Феликс еще передумает, он умел за минуту три раза поменять решение.

Йося нажал «отправить», дождался на экране подтверждения и убрал трубку под подушку.

Глава 8

До вечера

После субботней пробежки Кантемир придержал меня и попросил повторить вчерашний подшаг. Без него, просто показать движение.

— Ладно, — кивнул я, понимая, что меня сейчас будут проверять.

Вспомнив разом все, чему меня учил Кан и что я тренировал со своей лучшей в мире спарринг-партнершей — стеной, я шагнул, потянул воображаемого противника и тут же едва не наступил соседу на ногу.

— Теперь понял, зачем я отошел? — рассмеялся где-то за спиной Кан. — Ром, не торопись. Ты сначала поставь ногу, а потом уже тяни.

Ну да, перестарался я маленько. Постаравшись расслабиться и приняв правильную стойку, я повторил все то же самое — только без ноги соседа, — и со второй попытки вышло лучше.

— Не, ну вот можешь же, когда я хочу, — то ли подковырнул, то ли похвалил Кан.

Я уже приготовился повторить, но тут он взял меня за куртку у груди.

— А теперь освободись, — велел Кантемир. — Только резко не дергайся — куртку порвешь, а тебе ее еще носить.

Освободиться? Ну, это мы легко, это мы быстренько, никаких проблем! Не изобретая велосипед, я попытался попросту разжать его пальцы — не получилось. Тогда резко подался назад — и ткань натянулась. Кан шагнул следом, и не думая меня отпускать.

— Вот видишь? — сказал он. — Так ты его за собой и поволочешь. Давай поменяемся, я покажу.

В ожидании сакрального знания я послушно схватился за его олимпийку и решил, что не отпущу ни за что на свете. Вот не отпущу и все — пусть подергается. Не все же ему одному надо мной измываться.

Кантемир оценил мою позицию взглядом, велел оставить только левую руку, после чего прижал мое запястье к своей груди и шагнул вправо, к моему левому плечу. Разворачиваясь, он натянул ткань поперек сжатых пальцев, и я, сам не поняв как, выпустил олимпийку.

— Да твою ж! — с досадой выдохнул я.

— Не понял? — Кантемир улыбнулся, встал обратно и показал движение еще раз — на этот раз медленно. А потом снова взял меня за куртку.

— Теперь дошло, — уверенно заявил я, точно зная, что второй раз меня так не проведешь. — Я все назад тянул, а ты мне руку придержал и сам повернулся.

— Ага, — улыбнулся Кан. — Я просто изменил направление силы. Вместо того чтобы тянуть против хвата, создал момент относительно суставов пальцев. Чем сильнее ты держишь ткань, тем удобнее через нее твои же пальцы разгибать.

Я посмотрел на собственную ладонь. Ну да. Пока я пытался победить его хват в лоб, он просто сменил направление усилия и заставил мои же пальцы работать против меня. Физика первого курса. Обидно даже.

— Ну, раз понял, пробуй теперь сам, — усмехнулся сосед. — Только телом повернись, а руки за собой не забудь.

Пришлось пробовать, причем действовал я со всем старанием, максимально сосредоточившись на процессе. И пока Кантемир поддавался, освобождался без труда. Вот только потом он сжал куртку покрепче, и я застрял на полпути. Рыпнулся раз, другой, разозлился и ткнул его ладонью в грудь. Кан отступил и выпустил ткань.

— Ты чего толкаешься? — досадливо проговорил он. — Скажи, если надо отпустить, я отпущу.

— Так я и хотел, чтобы ты отпустил. Ну вот, добился же.

Кантемир только головой покачал.

— Ты не прием отработал, а соскочил. А если тебя по-настоящему схватят, тоже пихаться будешь? Так ведь не пройдет.

Я почувствовал, что вспыхнули уши, и буркнул:

— Ударю.

— Ударишь? — Кантемир усмехнулся и поднял передо мной раскрытую ладонь. — Ну давай, показывай, как ударишь. Сюда, в ладонь.

Собрав всю скопившуюся досаду, я, как мне показалось, выдохнул горячим паром, как бык на корриде, и со всей силы ударил правой, почти не сдвинувшись с места. Кан отвел ладонь назад, смягчив удар, и покачал головой.

— Силы у тебя хватает, а удар слабоват. Одной рукой бьешь, а тело стоит. С этим работать в зале надо. И ты сам уже понял, что это не выход, надо захват отрабатывать.

Задело меня это сильнее, чем стоило. Слабоват удар, надо же! Взрослый человек, а хотелось немедленно доказать, что он ошибся. Хорошо хоть не полез доказывать, я в конце концов не с мороза пришел, лауреат, блин. Надо же головой думать!

Ну и что, что я больше Кана прожил, полвека почти, а бить нормально не научился — это что, Кана вина? И грех не воспользоваться помощью товарища, который в этом предмете разбирается лучше.

Так что, затолкав свое эго в такое место, откуда его потом не вытащишь, я расстегнул куртку — после бега лучше бы не надевал — и приготовился, после чего мы еще несколько раз повторили освобождение. И на этот раз я реально пытался научиться, полагаясь на знания наставника,