Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Ром, возьми с той стороны, — пыхтя, попросил Руслан. — Только снизу, за ручку неудобно.

Я тут же подхватился, и колонку мы поставили у стены. А пока я разматывал шнур, Йося пристроился к Сомову, раскладывавшему провода у пульта.

— Лех, дай мне что-нибудь подключить. Или еще как помочь?

— Микрофон возьми, — буркнул тот, кажется, не придя в особый восторг от этой зажигательной идеи, — и шнур размотай. Штекер вот сюда воткнешь. — Сомов показал гнездо на пульте.

Йося, кипя энтузиазмом от нечего делать, присел рядом, прицелился штекером и вопросительно посмотрел на Сомова. Тот кивнул. А через минуту Лапидус уже вертел ручку громкости, а из колонок ничего не доносилось.

— Я не туда воткнул, что ли? Лех, ну посмотри, — заныл он.

— Туда, — буркнул Сомов через плечо. — Я еще не включил. Все, попробуй теперь.

— Раз, раз… — начал Йося и засмеялся, услышав свой голос. Ну чисто дите! — Витя, возьми. Я у дверей послушаю, как оттуда слышно.

Витя Кудрявцев только что принес остальные шнуры, протянул их Сомову, а микрофон брать не стал.

— Лех, когда такую же деталь купишь? Я на физфаке обещал вернуть взамен той, что тебе дали.

— В понедельник, Вить, — пообещал он. — Помню я, не волнуйся.

— Вот в понедельник и отдай, пожалуйста! — потребовал Кудрявцев. — Чтоб мне потом за тобой не бегать.

Сомов еще раз пообещал, и Витя наконец взял микрофон. А Йося уже махал ему от двери: говори, мол. Мне среди этой кипучей жизни делать было особо нечего, а приставать, как Йося, я не умел, да и желания не было. Поэтому устроился рядом с Лехой и придержал стойку, пока он затягивал крепление. Ребята занимались своим, про Феликса никто не вспоминал. Вот так бы и вечером — мирно, спокойно и без идиотских разборок на пустом месте.

Руслан включил диск, и Витин голос пропал под музыкой. Лапидус поспешил к пульту, заглядывая Сомову через плечо. Звук шел чистый, без хрипа.

— Руслан, а можно потом другую поставить? — попросила Вера, спустившаяся с Жанной. — Сейчас я тебе напою.

— Потом и напоешь, Вер. От колонки отойди, оглохнешь.

Вера отскочила, но уходить не стала. Дождалась, пока Руслан убавит звук, и все-таки напела. Жанна отбивала ей такт пальцем по ладони, чтобы та опять не ускорилась. Песню я не узнал, в отличие от Руслана, который тут же полез менять диск.

Кристина явилась позже наших девчонок и уже в темно-синем платье до колен. Обходя провод, она придержала юбку и встала рядом с Верой. Волосы девушка распустила, передние пряди закрепила сзади, открыв лицо, и ей такая прическа необычайно шла. Если она в самом деле влюблена в Феликса, то непонятно, какого еще черта этому придурку надо? Понятно, что любовь — дело необъяснимое, но девчонка-то в самом деле красивая.

— Вер, туфли не слишком? — спросила она, выставив ногу. — Я ведь в них танцевать буду.

— Хорошие туфли, — оценила Вера со знанием дела.

И тут — вот уж кого я совершенно не хотел видеть — в дверях материализовался Феликс Корф. С сияющей улыбкой и злыми глазами.

Первым делом барон подошел к Кристине, и я почему-то выдохнул с облегчением. Она была мне никто, Феликса я вообще не считал хоть сколько-то достойным вариантом, но все равно внутри грыз какой-то червячок обиды за девчонку. Но тут Корф повел себя в какой-то мере прилично: взял за руку, полюбовался и поцеловал ее в щеку. Она смутилась, но отстраняться не стала.

— Ну вот, теперь понятно, ради кого я сюда спустился, — отпустил комплимент он и повернулся к своим: — Парни, как Гончаров возьмет гитару, мы выйдем. Перекурим, перетрем кое-что, потом вернемся.

— А что, раньше нельзя? — спросил Витя. — Я бы сейчас покурил, до начала.

— Сейчас тоже можно. Но я его козлетон слушать не хочу.

Я ухмыльнулся. Провокация дешевая — пофорсить перед девочкой, чувствуя, что твоя пристяжь рядом, сам ты, здоровый лоб, на два года старше, в полтора раза выше и шире меня, а опускаешься до детсадовских оскорблений.

— Че лыбишься, Гончаров? — поинтересовался Корф, соизволивший все-таки обратить на меня внимание.

— Вспомнил, как ты петуха дал, когда тебя под руки из дома Голицыных выводили. Вот уж у кого козлетон.

— Не сметь лгать! — пустил петуха Корф.

Тут уж я не выдержал и рассмеялся в голос.

— Ромочка! — отпустив его, подбежала ко мне Кристина. — Ну пожалуйста, ты же обещал!

— Иди уже, кури, Феликс, — вздохнул и махнул я рукой. — Не мешай готовиться, раз делать нечего.

Барон, стоит отдать должное, тут же взял себя в руки и спокойно начал что-то рассказывать своим. Видимо, свою версию событий.

Девушка вернулась к Корфу и робко заговорила:

— Феликс, я хотела его послушать. Это хорошая песня. Давай после нее выйдем?

Но Феликс — поганый лицемер — и слышать ничего не хотел. Зато прекрасно знал, как играть на ее чувствах. Схватив девушку за руки, приобнял при всех и сладко пропел:

— Крис, я же с тобой побыть хочу. Они покурят, мы с тобой прогуляемся.

— Так мы успеем, — растерянно — и еще тише — пробормотала Кристина. — Он одну споет, это недолго.

Корф, тут же сделав ледяное лицо, отпустил ее руку и достал сигареты. Будто наказывал, сволочь, за непослушание.

— Ну, если тебе так хочется его послушать, — презрительно выплюнул он, не удостаивая Кристину взглядом, — я мешать не буду. Сам выйду, подожду вас.

— Не надо, — поспешно отступила она. — Давай хотя бы после припева? И я к тебе выйду.

— Посмотрим, Крис. До песни еще дожить надо. Пойдем пока, проводим Витю.

Кристина на ходу поправила Феликсу воротник. Витя Кудрявцев вышел вместе с ними, а Матвей остался у колонны.

Мне очень захотелось окликнуть ее. Сказать, что никто не обязан выходить на крыльцо по первому его желанию. Только после такого ей пришлось бы отвечать при Феликсе, и я вспомнил дневной разговор. Нет уж, сам обещал не начинать.

— Ром, этот шнур оставь, я сам уберу, — окликнул Руслан. — Иди переодевайся, скоро начнем…

У себя в комнате я погладил рубашку на столе и без четверти семь вернул