Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Значит, ты с ними, — сквозь зубы прошипел Корф.

И Кристина неожиданно замкнулась. Вот бывает так, когда просишь, идешь на уступки, а в ответ только унижения. Поднимается что-то изнутри, и откуда-то берутся силы сказать нет. Вот и Кристина подняла голову и тихо, но решительно проговорила:

— Значит… я останусь, Феликс. — Она явно через силу отпустила его руку и ладонь безвольно соскользнула вниз. — Хочешь свалить — вали, я больше бегать за тобой не буду.

Корф мгновение сверлил ее взглядом, но Кристина не двинулась с места, и тогда Феликс желчно усмехнулся. А потом развернулся и пошел к дверям в коридор. Никто не стал его догонять.

Кристина дождалась, пока закроется дверь, и повернулась к столу. И Вера, чтобы заглушить напряженную паузу, поспешно протянула ей лимонад:

— На, попробуй, он вкусный. Я только что принесла.

— Спасибо. — Кристина взяла стакан, но пить не стала. — Он теперь не вернется, да? — Голос у нее был глухой и какой-то безжизненный.

— Не знаю, — ответила Жанна. — Хочешь, здесь постоим? Не обязательно сразу танцевать.

Кристина кивнула и подвинулась к ней. Мне очень хотелось что-нибудь сказать, но благодарить ее за то, что осталась, было бы свинством. Она все смотрела на дверь. А мне от ее решения полагалась награда от системы. Хотя даже вспоминать сейчас об этом было стыдно, потому что девчонке разбили сердце.

Минут через десять я вышел в коридор. Феликс стоял один у стены, недалеко от дверей холла, и курить, похоже, так и не пошел.

— Доволен, Гончаров? — окликнул он.

— Я просто подышать вышел, Феликс, — миролюбиво покачал головой я. — Не начинай.

— А ты мне не указывай! — рявкнул Корф, оттолкнувшись от стены.

Кажется, все это время он стоял тут и с молчаливой злобой себя накручивал. Кто знает, до чего он успел додуматься за столько времени. Унижение было сильное, а Корф человек обидчивый.

— Ты че о себе возомнил, а⁈ — рыкнул он, делая шаг навстречу.

И, схватив меня за воротник, рванул к себе, так что затрещала нитка. Правой рукой он уже замахнулся, но я машинально прижал его левую кисть обеими руками к груди — и сделал это раньше, чем успел подумать. А потом чисто на моторике, как утром с Каном, шагнул вправо, к левому плечу Феликса, и развернулся, выкручивая ворот против его большого пальца. Ворот больно резанул шею. Корф дернулся следом, но хватка ослабла, и ткань выскользнул из его пальцев. Кисть Феликса при этом я не выпустил, и кулак прошел возле уха.

Бил он с размаху и по инерции навалился на левую ногу. Продолжая удерживать, я другой рукой подхватил выше локтя. Подпер ступней ногу над щиколоткой и потянул его мимо себя, поворачиваясь на опорной ноге. Феликс попытался переступить, но я уже развернул ему плечи и потянул вниз. Он повалился вперед. Выпустив руку, я убрал ступню, а Корф упал на колено.

Офигеть… Спасибо, Кан, за уроки и эти сотни повторений, вышло само по себе и сработало!

Я отступил на шаг. Сердце колотилось, шею саднило, но стоял я твердо. Верхняя пуговица оторвалась и белела на полу возле его ботинка.

— Вставай, барон, — сказал я. — Сам не полезешь, я тебя больше не трону.

Он двинулся с места, стоя на колене и тряся ободранной ладонью, посмотрел на меня снизу вверх. Бросаться снова он, похоже, не собирался.

В этот момент дверь холла открылась, и из зала вышел Матвей. Вряд ли он что-то услышал изнутри, там по-прежнему стоял гвалт. И я только теперь понял и удивился, что никто не появился в коридоре во время наших разборок. Но рано или поздно кто-то должен был выйти.

Матвей увидел Феликса на колене, остановился и, придерживая дверь, позвал Руслана. Из холла начали выглядывать люди. С лестницы поднялись двое с сигаретами и тоже остановились. Музыка стала тише. Пока Руслан добрался до двери, рядом со мной уже оказался Кантемир. В коридоре стало тесно.

— Так, — сказал Руслан. — Я же говорил: драки мне на дискотеке не нужны. Кто зачинщик?

— Мы с лестницы шли, — сказал один из курильщиков. — Он уже на полу был. Кто первый, не видели.

Феликс Корф поднялся, морщась и потирая колено, но заговорил раньше меня и почти весело:

— Да кто полез… Руслан, ты сам видел, что он весь вечер устраивает. Праздник вроде общий, а у нас концерт Гончарова. Народ танцевать пришел, а его под гитару строят. Я ему сказал, что думаю, а он кинулся! Вообще оборзел!

Кто-то за спиной хмыкнул. Если Руслан поверит, про следующее выступление можно забыть, а заодно и про эту дискотеку. Злость у меня внутри поднялась такая, что даже затрясло, и просто уходить уже совсем не хотелось. И еще я пожалел, что так не врезал ему.

— Я на тебя кинулся, значит, ну-ну, — сказал я, сдерживая негодование. — Я защищался, когда ты меня за ворот схватил и пытался ударить. — Я продемонстрировал всем разорванную рубашку. — Вот, смотрите. Такую хорошую рубашку порвал, гад. Песня ему моя не понравилась, ага.

— Песня ни о чем, тупая, а разговоров-то было! — усмехнулся Феликс. — Устроили на дискотеке утренник!

— На утреннике, Феликс, взрослые не дерутся, если им стишок не понравился.

Первой засмеялась Жанна, за ней Денис Веденеев, громко, как только он умел. Корф покраснел и повернулся уже не ко мне, а к остальным.

— Да при чем тут песня! Он к моим людям полез. Думаете, просто так?

Отпираться было глупо. Я и правда хотел, чтобы его перестали слушаться.

— Не просто так, — согласился я. — К Лехе Сомову я ходил звук настраивать. С Витей Кудрявцевым его проверял. С девчонками песню учил. Скажи, Феликс, что из этого нельзя было делать без твоего разрешения?

— Не прикидывайся дурачком, Гончаров, — прошипел он, все еще встряхивая ободранной рукой.

— Я не прикидываюсь. Мне правда интересно, что значит «к моим». Вон Витя стоит. Он твой?

Витя, выглянувший из дверей с бутылкой пива, поднял брови.

— Мы с тобой, Феликс, про такое вроде не договаривались, — сказал он.

Вот тут засмеялись уже многие. Феликс оглянулся на Матвея, но тот смотрел в пол.

— Ты меня вывел, Гончаров! — ткнул в меня пальцем Корф. — Весь вечер нарывался, а теперь