Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

загудели, и он включил стенд. Рванули все одновременно, но по здравом размышлении стало понятно, что толпиться вокруг трех датчиков не дело, и я, властью данной мне должностью старосты, постановил, что будем разбиваться на тройки и меняться.

В итоге первой у заветной шкалы встала Полина, а двое ребят за ее спиной взяли тетрадь и часы. Показания менялись даже без груза; причиной мог быть нагрев, но это еще предстояло проверить. Через десять минут тройку дисциплинированно сменили. Полина неохотно уступила место, зато сразу нашла путаницу со временем в записях. И они с Глебом принялась разбираться, кто ошибся, пока я объяснял следующим, что делать.

За час у стенда побывали все, кроме нас с Глебом, потом проверили прибор с грузом и без него. Сравнение холодного и прогретого стенда под одной нагрузкой осталось на следующее занятие. О времени Бережной велел спросить в пятницу после пар, и Полина попросила предупредить ее заранее, чтобы не уехать домой, и я записал напоминание.

А в четверг мне позвонил Даня Берестов, с которым мы познакомились у Голицыных. Попросил о встрече, пришлось снова перекраивать расписание, которое становилось все плотнее и плотнее, и выгадывать время. В итоге сговорились на субботу и пересеклись у главного входа, чтобы далеко не бегать. Уселись на скамейку, и Даня вытащил папку с записями о приборе, который уже трижды вернулся из ремонта.

— Прости, Ром, что так долго, — начал оправдываться он, но я отмахнулся, погружаясь в записи.

Казалось бы, ну зачем мне это, своих дел не хватает? Но, с одной стороны, это было просто интересно, я соскучился по настоящей, живой работе, все-таки в этом прошла вся моя жизнь, а расставаться с многолетними привычками не так уж просто. А во-вторых, Берестов — это связи. В этом мире на аристократию завязано слишком много, чтобы так легко отмахиваться от таких вещей. Я не был от этого в восторге, но вынужденно принимал правила игры, заранее строя себе задел на будущее. Пляши и радуйся, система, кажется, именно этого ты от меня все это время и добивалась.

— Надо проверить, как у заказчика работает, — принялся я накидывать фронт работ, чувствуя, как во мне ликует не умерший в прошлой жизни инженер.

— Предлагаешь прямо к ним съездить?

— Ну да, — кивнул я, — с мастером. Пусть посмотрит и возьмет отдельный прибор, температуру проверить. Пока даже непонятно, регулятор врет или в шкафу действительно перегрев.

Даня достал ручку и записал на обороте мои вопросы.

— А если опять ничего не случится?

— Тогда хоть эти измерения останутся. Будет с чем сравнить, когда снова начнется. По трем одинаковым строчкам я ничего толкового не скажу.

Он вздохнул, убирая папку обратно в рюкзак:

— Ладно, договорюсь. Могу тебя потом еще побеспокоить?

— Конечно. Мне самому интересно, что у вас там происходит.

Он поднялся, и я проводил его до остановки. По дороге Даня еще расспросил, что именно записывать при проверке, и дополнил листок, положив папку на перила…

Во вторник после занятий я принес гитару к Лехе Сомову. Руслан уже сидел у него, слушая мой диск. К следующему вечеру он просил оставить «Крошку», но я приготовил еще две песни.

— Давай лучше «Районы-кварталы», — предложил я, когда закончилась запись. — Под них ведь тоже танцуют. — Откровенно говоря, привязываться к «Крошке», которую в первый раз спел чисто по приколу, мне совершенно не хотелось. Просто воротило от мысли, что мое пение будет ассоциироваться теперь только с ней.

— А вторую какую? — с сомнением протянул он. — Только не такую, чтобы все по стенкам разошлись.

Я заиграл «Вечную молодость», которую пел у Голицыных, и спел первый куплет. Леха перестал возиться со шнуром и начал отбивать такт ладонью по колену.

— Вот эту давай, — решил он по итогу. — И гитары прибавим, а то в прошлый раз тебя самого слышно было лучше.

— Ну, попробуем, — согласился Руслан. — Только без третьей песни на бис, Ром, ладно? Минут десять тебе оставлю.

Меня все устраивало, и я попросил поставить меня на восемь. В субботу истекали четырнадцать суток с принятия задания системы, и заканчивать впритык к сроку не хотелось. Руслану было все равно, и он согласился, а я за оставшиеся дни порепетировал обе песни, убрав длинные проигрыши, и в целом почувствовал, что готов.

Так что в субботу на общажную дискотеку я пришел, что называется, во всеоружии. В смысле с голосом и гитарой. Негусто, но для выступления этого вполне хватало.

Заметив меня, Руслан выключил музыку, а Леха поправил стойку и отодвинул гитарный микрофон еще на ладонь.

— Я гитару подстрою по громкости, — сказал он. — Ты только от микрофона далеко не отходи, а то тебя не слышно будет.

— Готов? — спросил Руслан из-за пульта и помахал мне. Дождался моего кивка и подбодрил: — Давай, народ уже ждет.

Я вышел к микрофону и проверил строй. Почему-то на этот раз я отчетливо боялся разочаровать тех, кому понравилось первое выступление. Надо же, сам не заметил, как втянулся. Сначала пел иногда и по фану, больше для себя, чем для посторонних слушателей. А теперь как-то так вышло, что уже начал ждать этих коротких выступлений и переживать, что не оправдаю ожиданий.

К тому же, как сказал Руслан, народ к нему подходил и спрашивал, буду ли я еще петь, отчего мне сделалось приятно и страшновато. Ребята еще разговаривали, у столов кто-то смеялся и болтал, а Жанна с Верой уже стояли перед самым микрофоном. Денис с Ильей заняли место у стены, Кан встал у дверей, скрестив руки на груди. Феликса в холле я не увидел и высматривать не стал — хотелось надеяться, что сегодня его тут вообще не будет. Он в последнее время как-то залег на дно, и за две недели с той дискотеки я его видел лишь однажды, и то в универе.

— Всем привет! — поздоровался я. — Сегодня я спою вам пару новых песен, которые вы, скорее всего, не слышали. Первая называется «Районы-кварталы». Если понравится, подпевайте!

И без лишних прелюдий начал играть.

Первую строчку я спел быстрее, чем нужно, услышал это сам и сбавил на второй. Очень быстро Жанна начала поводить плечами, а к концу первого куплета они вместе с Верой уже танцевали перед микрофоном. На припеве она оглянулась на двух девчонок у стола, что-то сказала им