Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

нами — принюхивался и глотал слюни. Илья принес хлеб, помог накрыть стол в нашей комнате, а потом оба по очереди заглянули под крышку. Кантемир, не терпящий суеты и дилетантизма, прогнал их от плиты, и за следующие десять минут Денис заколебал нас вопросами:

— Эй, ребят, ну че, не готово еще? Жрать охота, просто страсть.

Наконец мы уселись за стол. Я разломил вилкой кусок мяса, попробовал и потянулся за хлебом, чтобы собрать подливу. Блин, умеют же люди! Наверное, это какое-то искусство, передающееся в генах от предков. Я хоть триста раз попробую, а так не сумею, это прям особый талант. Баранина была сочная, нежная и, как бы это странно ни звучало, имела такой крепкий, концентрированный вкус мяса, что я даже слегка осоловел после первого куска. Денис первым опустошил тарелку и алчно заглянул в казанок.

— Там еще много, накладывай, — довольно улыбнулся Кантемир.

Эх, наивный, да с такими талантами он у нас теперь вообще с кухни не выйдет. Костьми лягу, но жрать мы отныне будем только от шеф-повара. Ну и сам виноват, думать надо, где таланты демонстрируешь. У нас тут не институт благородных девиц, у нас общага, полная молодых пацанов, которые постоянно хотят жрать.

— Слушайте, а давайте мы тоже с вами? — предложил Денис, набирая себе добавку. — Деньги на продукты будем давать.

«Ну а что я говорил⁈ У дураков мысли сходятся!» — подумал я.

— Деньги… — скептически хмыкнул Кан.

— Ну и посуду мыть, — заискивающе добавил Денис, — чтоб вы вообще не возились.

— Это ты за нас обоих решил? — спросил Илья.

— А ты против такого обеда?

— Я не против обеда, — тут же поправился Илья. — Я против обещаний. Мыть будем по очереди, а то я тебя знаю.

Кажется, Кантемир тоже почувствовал, как что-то пошло не по плану, и лицо у него стремительно начало вытягиваться. А я, чтобы не потерять шефа на самом старте, поспешил выручать. Лучше есть пищу богов раз в неделю, чем не есть вообще. Спугнут ведь повара, таланты — люди нежные, с ними надо аккуратно.

— Скидываться давайте, — за всех решил я. — Только готовить тоже по очереди. Не трусьте, я научу. Начнем с картошки и макарон по-флотски, там ничего сложного.

Судя по выражению лица Дениса, на такой исход он не рассчитывал и тут же заныл:

— Ну, Ромыч, ты же знаешь, у меня обе руки левые и из этой… в общем, я лучше картошку почищу. И лук порежу, сколько скажешь. Хоть ведро, — щедро пообещал он, но я был непреклонен.

— Ничего, вправим мы тебе руки. В крайнем случае прооперируем, выдернем и пришьем заново. Уж картофан-то я тебя жарить научу, не бином Ньютона. Один раз со мной попробуешь, потом сам справишься.

Денис недоверчиво посмотрел на меня, а Кантемир согласно кивнул:

— Соглашайся, пока учат. Если сгорит, ему же и скормишь.

— Спасибо за поддержку, Кан, — съязвил я в ответ на черную неблагодарность — для него же дурака стараюсь!

— А сегодня мы помоем, — сказал Илья, поднимаясь с тарелками. — Денис, казанок бери, там больше ничего нет. Только надо бы у девчонок моющее средство взять, а то жир хрен отмоем…

После обеда я вышел в коридор и позвонил Кире Ясеневой. Мы не разговаривали с конца августа. Я уже несколько раз собирался позвонить, но то было поздно, то рядом кто-нибудь сидел, а потом стало неловко за то, что так долго собирался.

— Ромка, привет! — услышал я в трубке ее звонкий голос. — Я уж думала, ты про меня забыл.

— Не забыл, Кир. Все откладывал. Думал, вечером спокойно позвоню, а вечером опять что-нибудь случалось, — сконфуженно сказал я и сам почувствовал, как жалко звучит оправдание.

Но Кира не обиделась и только рассмеялась:

— У меня так же, я тебя очень понимаю. Вроде ничего особенного не делаешь, а день прошел. Ты как там, привык?

— К общежитию — да. Только все еще просыпаюсь и не сразу понимаю, где я.

— Правда? А мне на днях приснилось, что я в школу опоздала. Вскочила, стала одеваться, потом уже дошло.

Я засмеялся, представляя заспанную Киру. Хорошо было слышать ее голос, и почему я раньше не позвонил? Она спросила про учебу, я рассказал, что меня выбрали старостой, и услышал знакомое:

— Ну вот, теперь точно придется раньше всех приходить. Ты хоть сам предложил или без тебя решили?

— Сам. Теперь вот бегаю между парами. А ты? Как там Осокин?

Дебил. Ну зачем я это спросил? Как будто ревную. Хотел узнать, как она живет, а получилось, будто все это время только об Осокине и думал.

— Вадик нормально. Мы с ним иногда видимся. Ром, ты ведь не про его учебу спрашиваешь? — прозорливо заметила Кира.

— Не про учебу, — пришлось признаться мне. — Извини, само вырвалось.

— Да я понимаю… Мне просто не хочется потом думать, можно тебе что-то рассказать или ты расстроишься.

— Рассказывай, Кир. Я постараюсь не расстраиваться.

— Не обещай, — тихо сказала она. — Ты мне очень дорог, Ром. Но я бы хотела, чтобы мы могли просто дружить. Без этих обид.

Я потер пальцем край подоконника. Вот и тут мне предлагают просто дружить. Сделалось неприятно и как-то колюче внутри, хотя обижаться на нее было не за что. Сам ведь так и не решил, чего хочу.

— Можем, Кир. Только не жди, что я сразу поумнею.

Она негромко засмеялась.

— Ромка, я же не ругаюсь. Ты звони, ладно? — на прощание попросила она.

— Буду, — только и оставалось пообещать мне, хотя внутри царил полный раздрай. — И ты звони, когда захочется.

* * *

В понедельник утром, еще до первой пары, Бережной просмотрел нашу задачу, хмыкнул и велел собирать восьмерых человек в среду к четырем. По правде, это было даже больше, чем я рассчитывал, а потому ровно в назначенное время ребята стояли у двери, повизгивая от нетерпения.

— Эти ручки не трогать! — громким басом рявкал Бережной, тыкая в стенд, пока мы, наступая друг другу на ноги, толпились у него за спиной. — Руки куда не надо не совать! Работать бережно, стенд один, а вас толпы. Что сломаете — разбор будет, пожалеете, что поступили. Всем все ясно?

Ребята согласно