Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

И только тогда заметил, как проголодался.

Кан застал меня перед зеркалом с наполовину застегнутой рубашкой и бутербродом в руке. Я пытался жевать и одеваться одновременно, роняя крошки на пол.

— Сядь ты, Ром. Доешь сначала, время еще есть. Чего раньше не поел?

— Да мы там внизу с аппаратурой провозились.

— Опять сломалось что-то?

— Нет, все работает, — покачал я головой. — Корф только объявил, что своих уведет, когда я петь начну. Типа демарш у него какой-то, что ли. Впал в детство барончик.

Кан сел на край кровати, дожидаясь меня.

— Ну и хрен с ними, скатертью дорожка. Ты для него петь обещал, что ли? Пусть всей кодлой валят, легче дышать остальным будет.

— Конечно, не для него. Только приятного мало, если они все разом встанут и уйдут. Типа демонстративно, понимаешь?

— Да и черт с ними. Ты на Жанну смотри, когда начнешь, на Веру. Ты ведь им обещал спеть?

Действительно, вспомнилось, что говорила про пустой зал Лида в гостях у Голицыных. А ведь она настоящая артистка и действительно разбирается в таких вещах. Спеть меня просили хорошие девчонки, а я сейчас буду думать только о физиономии Феликса? Черта с два.

Но не думать не мог, потому что уж больно существенной была награда системы. Ладно, буду действовать по ситуации.

Дожевав, я наконец застегнул рубашку и взял гитару.

И почти тут же потянулся за телефоном, который лежал рядом с тетрадью, чтобы позвонить Нине… вот только зачем? Ну и что я собрался делать? Уговаривать прийти? Выспрашивать, придет ли она на меня посмотреть? Если придет, буду рад, а если и не собиралась, зачем мне выслушивать ее отмазки? Нет, не буду звонить!

— Ну что, пойдем? — Кан, успев одеться, пока я маялся сомнениями, поправил пиджак, мельком взглянув в зеркало. — А то всех девчонок расхватают.

Я поспешно погасил экран, будто меня поймали за преступлением, и убрал телефон в карман, так и не позвонив Нине. Гитару понес в чехле. До песни еще больше часа, можно и самому потанцевать.

У дверей холла нас догнал Йося, уже с сигаретой за ухом. Он проскользнул внутрь и сразу направился к пульту. Интересно, оторвется от своих ручек, когда Феликс позовет курить? Спрашивать его заранее не хотелось: еще решит, что я без него спеть не могу.

Кристина с Корфом тоже вернулись. Она улыбнулась мне, а на взмах Жанны показала: потом. Так и осталась под руку с Феликсом у его компании.

— Гончаров, заходи уже! — позвала Вера. — Ты чего с гитарой в дверях застрял?

— Да иду я, иду.

Руслан приглушил свет. Я пристроил чехол у стены, рядом с пультом, и едва успел отойти, как Вера взяла меня за руку.

Начиналась первая песня. До моей оставался час с небольшим.

Глава 9

Я останусь

Руслан прибавил звук, и разговаривать в холле стало невозможно — разве что кричать прямо в ухо.

И Жанна утащила меня танцевать. Я честно пробовал повторять за ней движения плечами, а она только смеялась. Ну да, в ее исполнении выглядело куда лучше. Зато ноги не уставали, и сесть через пять минут не хотелось. Семнадцать лет, хорошее тело мне досталось.

Кристина, кажется, тоже получила свой вечер. Феликс не отпускал ее руку, а на медляк вывел в середину — так что девушка сияла, как лампочка. А мне от этого стало мерзко и жалко ее. Танцевал он хорошо — вел уверенно, наклонялся к ее уху, что-то нашептывал, и она смеялась, запрокидывая голову. Ей было хорошо с ним, ему, кажется, тоже. После дневного разговора с Кристиной я невольно искал, к чему придраться, и самому стало противно. Да пусть потанцуют, господи.

К третьей песне заметил, как Йося встретил у дверей троих незнакомых ребят, пожал всем руки, познакомил с Лехой Сомовым и усадил у стены, а сам опять пристроился к аппаратуре. Вскоре в холл вошли еще несколько ребят. Нины среди них не было. Весь вечер убеждал себя, что нечего ее ждать, все равно не придет, а устоять не мог и нет-нет да и поглядывал в сторону двери.

К четверти девятого, как и уговаривались, Руслан помахал мне из-за пульта. Я достал гитару и проверил строй. Пальцы чуть дрожали, хотя петь при людях мне было не впервой. Но очень уж не хотелось опозориться — мне с этими ребятами еще пять лет вместе жить. А может, это просто тело среагировало на старую психологическую травму Ромки после его последнего выступления в классе?

Однако все переживания испарились, стоило заметить, как Феликс активизировался. Осталась только задорная злость — ну давай, барончик, повоюем, кто кого.

Корф к своей тупой задумке отнесся со всей серьезностью — даже оставил Кристину посреди зала, рванув к пульту, едва Леха потянул шнур ко второму микрофону.

— Йося, пошли на воздух! — перекрикивая музыку, позвал он на весь холл. — И своих ребят зови, чего им тут сидеть и смотреть, как дурачок позорится, это же испанский стыд. Витя, ты идешь?

Про испанский стыд сказал Корф, а про кринж подумал я. Вот уж действительно кринжатина. Что ж, понаблюдаем.

— Я это… я потом, Феликс, — внезапно проблеял Йося, старательно не поднимая глаз от пульта.

Гости его так и сидели у стены и на Корфа не смотрели. Вряд ли они вообще понимали, какая тут установилась субординация и что за птица изволила к ним подлететь. Поэтому просто с азартом разглядывали девчонок. А Йося при них, очевидно, не хотел выглядеть комнатной собачонкой Корфа.

— Витя, идем! — переключил внимание Феликс. — На фиг этого дурака!

— Я уже покурил, Феля, — отказался Витя Кудрявцев. — Мне и тут нормально. — Раз уж такой демарш устроил верный Йося, у него, очевидно, тоже не возникло желания прогибаться и лебезить.

Корф за мгновение спал с лица, и на щеках у него остро выступили желваки. Ожидал он такого или нет, но Феликс на мгновение замер, будто надеялся, что они еще передумают, а потом развернулся и ушел к колонне. Я его понимал: сваливать одному уже глупо, по-детски. Но вот как он теперь отыграется на ребятах, страшно даже подумать. Мстя барона, очевидно, будет ужасна — напишет жалобу на стене в мужском туалете. Что-то типа «Йося — гад вонючий!»?

Не сдержав улыбки, я начал ждать развязки великого плана