"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

развела небольшое пламя. В него она бросила отрезанные пряди волос и какие-то травы, уколола лезвием палец Эйнару, а затем Терхо, оставила масляные пометки на их лицах и кистях рук. Кровь также упала в огонь, и пока Хирья читала заклинание, он окрасился алым и стал похож на таинственный цветок папоротника, что люди веками безуспешно ищут в колдовскую летнюю ночь.

Последним, что Эйнар увидел в тоннеле, было лицо молодой колдуньи, ее пристальный взгляд и бледные губы, шепчущие одно-единственное слово. Он ухватил руку Терхо, шепнул ему что-то ободряющее, и тут их закрутил темный вихрь, заслонивший все. Тела молодого мужчины и ребенка утратили вес и понеслись по воле стихии, то паря меж темных облаков, то стремительно падая в пропасть.

«Прощай, Хирья!» — мысленно отвечал он, переводя дыхание. Потом перед глазами замелькали берега Маа-Лумен, уютные полусонные хутора, леса и озера, где резвилась хитрая северная нечисть. Угрюмая деревня угольщиков, дорога, по которой его везли на ритуал, жуткий храм на разломе миров… В видения снова вторгались призрачные силуэты, но они больше не тянулись к Эйнару, не скалили зубы, не потрясали кулаками. Они лишь провожали его взглядом, в котором злоба сменилась тоской, усталостью и даже чем-то похожим на облегчение. Целитель мысленно взмолился о покое для душ, которые он загубил ненамеренно, и сгустившиеся черные тучи пролились освежающим дождем, в знак одобрения высших сил.

Потом тело пронзила неимоверная острая боль, будто ему разом выкручивали все суставы и растягивали каждую мышцу. Эйнар не выдержал, закричал, но не услышал собственного голоса — или не узнал… «Лишь бы Терхо не было так больно» — трепетала в сознании единственная мысль.

… Зачарованное озеро пряталось в лесу, словно прозрачный алмаз, завернутый в складки зеленого узорного платка. По краям его змеилась осока, возвышались острые пики камышей, мерцали белоснежные кувшинки. И ни единого человеческого следа, кроме вырубленного из скалы идола с прикрытыми глазами и сжатыми губами. Казалось, он много веков задумчиво глядел на это озеро и прислушивался к птичьим трелям, храня тайну своего создателя.

Вдруг чистая ледяная вода завибрировала, выплеснулась из берегов и оставила на каменном лике ручейки, похожие на слезы. А затем сильная волна вытолкнула на поверхность две фигуры — высокого голого юношу с голубыми глазами и волосами пшеничного цвета и огромного поджарого волка, покрытого густой рыжеватой шерстью.

Они ступили на берег и сразу почувствовали внимание незримых духов. Легкий ветерок овеял их измученные тела, погасил боль и влил новые силы, скромное северное солнце погладило своим теплом кожу юноши и звериную шкуру. Живой мир принял их, а тайна пришествия осталась за сомкнувшейся озерной гладью.

Терхо оглядел свое тело, поднес ладони к лицу и испуганно обернулся.

— Эйнар! — позвал он и тут же осекся. В голове еще не укладывалось, что этот гулкий мужской голос, эхом раскатившийся над берегом, — его собственный. Как и то, что дикий зверь, взметнувшийся на зов, с мудрыми и бесстрастными зелеными глазами, — действительно Эйнар.

— Это и вправду ты? — прошептал юноша, поглаживая его шерсть. — Боже, эти твари все-таки украли у меня детство, но взамен подарили друга!.. Как же я смогу отблагодарить тебя?

Разумеется, волк безмолвствовал, но его глаза излучали спокойствие и умиротворение, от которых Терхо много раз засыпал в тоннеле, не боясь кошмаров, а смиряясь с ними и ожидая нового рассвета. Теперь же они остались позади, а верный колдовской товарищ был рядом и обещал защитить его и от грядущих бед.

— Надо призвать тех лесных духов, которые уважали мою бабушку, — промолвил Терхо, — они ведь так долго живут! Они наверняка узнают меня и помогут нам достать какую-нибудь одежду, а там придумаем, куда податься…

Тут юноша запнулся, сообразив, что его другу одежда уже не нужна. Он хотел что-то добавить, извиниться, но вдруг перехватило горло и Терхо расплакался, безвольно осев наземь. Волк пристроился рядом, отогревая его своим дыханием, и слезы молодого колдуна скатывались ему на шерсть.

— Я верну твою человечью ипостась, — прошептал Терхо, — научусь всему и верну! Если все живые миры — отражение друг друга, значит, ты и здесь еще будешь счастлив…

— Это зависит только от вас, — донесся до них негромкий и приятный голос. Терхо поднял голову и увидел стоящую на берегу девушку, которая невозмутимо улыбалась, нисколько не смущаясь его наготы. Впрочем, и ее стройное загорелое тело было едва прикрыто влажной белой тканью, закрепленной на плече. Русые волосы спадали вдоль спины, синие глаза лукаво смотрели на пришельцев из-под густых ресниц. Терхо решил, что никогда прежде не видел таких красавиц, и в то же время в ней проскальзывало что-то знакомое.

Мягко переступая босыми ногами, девушка подошла ближе и протянула Терхо светлую рубаху, расшитую синими нитями, и такие же штаны. А на шею волка надела амулет в виде капли темной смолы, в которой застыл обломок когтя.

— Мы всегда помогаем вернуть утраченное, молодой жрец, — пояснила девушка. — С обличьем твоего друга будет сложнее, но надежда есть. Только и ты не подведи нас!

— Не подведу, — заверил Терхо, натянув подаренную одежду и благодарно склонив голову. Девушка поклонилась в ответ и указала путь к перелеску, где уже пробуждались дневные духи, а ночные стражи сходились со всех уголков дубравы, чтобы приветствовать нового проводника.

Людмила Семёнова

Деревенский целитель 2. Нареченная ведьма

Глава 1

Илва оттирала песком пригоревшее молоко со стенок котелка, сквозь зубы ругая и повариху, и другую судомойку, которая опять подтерла сковородки и пол одной и той же тряпкой. И теперь эта тряпка, скомканная, влажная и вонючая, покрытая клочками сырого фарша будто струпьями, валялась посреди стола — того самого, на который Илве полагалось ставить чистую посуду!

Впрочем, она успела уяснить, что здесь, в захудалом трактире на перекрестке торговых путей, не имеет смысла взывать к чужой порядочности и даже к домашним духам — Эйнар, ее бывший возлюбленный, когда-то уверял Илву в их существовании. Но его слова и убеждения, увы, не прошли испытание на прочность.

Хозяина не волновал порядок, чистота и репутация — только прибыль, а без нее он бы не остался в столь бойком месте. То, что торговцам и коммивояжерам после его харчей вскоре приходилось бежать в ближайшие кусты, было здесь скорее предметом для шуток. Особенно зубоскалили девицы, разносившие пивные кружки: впрочем, у них были причины