Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

же отрубился. О том, что какая-нибудь хищная тварь нападет на меня речи не могло идти. Во-первых, я наставил кругом изрядное количество сторожковых заклинания. Если что, непременно разбудят. Во-вторых, на мне магическая защита, которую не смогла преодолеть струя раскаленной плазмы.

Из состояния сна я выпал столь же резко, как в него и провалился. Проспал около четырех часов. Этого времени мне вполне хватило для полного восстановления жизненного потенциала. Вылез из спальника, натянул на ноги ботинки. Затем осторожно выглянул из окна. Почему я осторожничаю и не иду на контакт с военными? Ответ на этот вопрос, на мой взгляд, вполне очевиден. Я еще не до конца понимаю, с кем имею дело. А еще мне бы не хотелось светить своей одинокой фигурой перед аборигенами. Согласитесь, человек без группы сопровождения, совершающий променады по радиоактивным руинам, явление неординарное. Это должно не только привлечь внимание к моей персоналии, но вызвать кучу вопросов, отвечать на которые мне не очень хочется.

За время моего сна на привокзальной площади толком особо ничего не поменялось. Лишь народ военный заметно расслабился. Курят, травят байки, как будто на лесной поляне или у реки на пикнике. Не хватает мангала и выпивки.

— Тут такое дело было, еще до бомбардировки, — начал рассказывать анекдот один из бойцов, — кароч, приезжает на Белорусский вокзал откуда-то из глубинки колдырь пейзанский. Остановился у памятника и чешет репу. Мимо мальчишка пробегал, вот гость столицы и задал ему вопрос: «Кому установлен сей памятник, отрок?». А тот ему, значица, и отвечает: «Этот памятник великому русскому писателю Максиму Горькому». Прчесав в очередной раз макушку, колхозан спросил: «Это тот, который „Муму“ написал?„. На что юный ботан ему и отвечает: “ Рассказ „Муму“ написал Иван Сергеевич Тургенев». Тут мужика аж перекосило: «Что за херня, „Муму“ Тургенев написал, а памятник ставят какому-то Горькому», — после чего рассказчик первым и расхохотался, да так весело и заливисто, что на эту группу начали оборачиваться сидящие в стороне бойцы из других отделений.

— Ну и чего тут такого смешного, Кирюха? — Не улыбнувшись, спросил его сосед. — Я этот анекдот в разных интерпретациях слышал еще в далеком-предалеком детстве. Там лишь памятники менялись, а вот «Муму» с Тургеневым обязательно присутствовали.

— Лан, — возмутился Кирюха, — тогда сам расскажи, чо нить посвежее, коль такой знаток анекдотов. Скукота ж несусветная. И вообще, непонятно, сколько нам тут еще торчать.

— Дык кури себе на здоровье, — встрял в беседу третий боец. — Оно ведь, служба идет не только когда солдат спит, перекуры её также изрядно сокращают.

— Ага, спасибо за совет, — ответил бездарный рассказчик анекдотов, — скоро дым из задницы повалит от курева. — Затем, мечтательно зажмурившись, выдал: — Эх, парни, щас бы пивка, да телку погорячее.

Тут в беседу вступил четвертый боец:

— Не, Кирь, от пива только ссать, как с пулемета. Водочка — вот это весчь, да под картофан, да с солеными огурчиками…

Дальше слушать традиционный солдатский треп за выпивку и баб я не стал.

Вне всяких сомнений, отряд застрял здесь надолго. Так что лучше я покину это место и отправлюсь по хорошо заметной трассе, проложенной механизированной колонной. Мне интересно узнать, чем тут дышит местное население.

Чтобы покинуть развалины дома магией пользоваться не стал. Вдруг военные что-то учуют, да шмальнут с перепугу. Не укокошат, разумеется, но кипиш подымется знатный. Так что я лучше ножками-ножками, ибо спешить особо мне некуда. Если Руслана сумела выжить, магический Дар у девушки открылся с вероятностью девяносто девять и девяносто девять сотых процента. В прежней реальности мне пришлось ей немного помочь. Здесь же в наличии стимулятор пробуждения чародейского Дара, именуемый «радиация». Если она обрела магические способности, тем более, будучи под крылом военных, мне беспокоиться не о чем. А коль погибла, ну что ж, такой вариант не исключаю. В этом случае вернусь обратно не солоно хлебавши. Будет грустно, но я как-нибудь переживу. Вот только родителей девушки жаль, придется им предъявить труп дочери.

Выйдя на оперативный простор, я потопал по освобожденной от обломков домов, а также обгоревших и успевших покрыться ржавчиной останков транспортных средств дороге. Мои магические сканеры никаких опасных объектов в радиусе от нескольких сотен метров до километра не отмечают. Почему такой большой разброс? Дело с том, что остовы зданий довольно сильно экранируют астральный сигнал. А вот там, где строения полностью разрушены, местность прощупывается на более значительном расстоянии.

Также не забываю наполнять свои закрома эктоплазмой. Тут раздолье, прям как в грибной сезон в благословенной в этом плане Карелии. Довелось мне в конце лета побывать в тех краях. Руслана уговорила. Так я оттуда белых, подосиновиков, подберезовиков и груздей приволок, еле-еле в мое внепространственное хранилище поместились. Собирал, разумеется, не сам — мои зомби, ибо негоже барину всякому грибу кланяться. Благо среди моих мертвых подданных нашелся специалист по их переработке. Так что солеными, маринованными, сушеными и свежими грибами я надолго обеспечен.

Поймал себя на мысли, что, не успев толком оказаться в иной реальности, думаю о том мире, откуда только что прибыл. И немудрено, один лишь угрюмый вид разрушенных зданий действует на меня крайне угнетающе. К тому же, как некромант и медиум, я способен чувствовать остаточную боль заживо погребенных под обломками домов людей. Разумеется, никто из них не выжил, однако эта негативная энергия сохранилась, теперь служит своеобразным маяком и магнитом для блуждающих по Астралу осколков иных реальностей, обитатели которых жаждут обосноваться не в отведенной им скромной по площади локации, а на просторах полноценного мира. Так что Царицу огненных муравьев я вполне понимаю. Она, как всякая заботливая мать стремится на инстинктивном уровне обеспечить потомство необходимыми для выживания ресурсами. Впрочем, ничего хорошего ей и её деткам тут не светило.

География российской столицы мне прекрасно знакома. Вот только сейчас, я как будто оказался не в Москве, а каком-то другом городе.

Судя по карте, в настоящий момент я шагаю по Бульварному кольцу, неподалеку от воспетого Окуджавой Арбата:

Ах, Арбат, мой Арбат, ты — мое призвание.

Ты — и радость моя, и моя беда…

Отчего-то именно эти строчки всплыли вдруг в моей памяти вместе с задушевным голосом автора. С грустью отметил, что от популярного некогда места практически ничего не осталось. Кроме руин, разумеется.

Так и шел по проторенному военными пути. В районе Зубовского бульвара, когда до метро