"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Алан, кажется, считал перемену в настроении.

— Что? Не размажешь меня обо всю эту площадь? — он сплюнул кровь и расплылся в улыбке. Нездоровой, дурной.

Эхо топота множества ног разлетелось во все стороны, создавая иллюзию, что нас окружила целая армия. Но это было лишь несколько нарядов полиции. Они не понимали, что происходит, и как так ловко «подвешен» мужчина, на каких тросах и куда они крепятся.

Нас взяли на мушку, но пока не торопились стрелять или что-либо предпринимать. Среди людей я увидел своего нового знакомого Артёма, он что-то втолковывал главному. Возможно, хотел поговорить со мной сам, выяснить, что происходит. И после одобрительного кивка собеседника посмотрел в нашу сторону и медленно пошёл к нам.

Я помотал головой.

«Не время…»

И переведя взгляд на Алана, щёлкнул пальцами, не подразумевая никакого конкретного адреса. Так что всё завертелось, закрутилось, и нас забросило в какой-то новый уголок Вселенной. Не знаю, был ли это мой родной мир, мой новый родной мир или вообще нечто третье, но нас окружал тропический лес.

Алана отбросило, и он в кувырке ударился о раскидистое дерево, распластался на земле и закряхтел.

— Ты за всё ответишь, — пообещал я. — За тренера, за переданных друзей Эрика и Танику, за случайных жертв твоего гнусного плана, за нервы своей матери…

На последней фразе он как-то сухо проскрипел горлом, не то смеясь, не то отхаркивая мокроту. Поднялся, вытер губы, на которых подтёками виднелась кровь.

— Ты что возомнил, что можешь решать за всех моих близких? Защитник нашёлся… Не твоё это дело.

— Да плевать мне чьё… Но мать мог бы и пожалеть.

— Ты… ничего не знаешь! — начал он выходить из себя, и меня это порадовало.

Размять кости никогда не будет лишним.

— А ведь она ко мне приходила… — усмехнулся я, понимая, что это станет ответкой мерзавцу.

Я не стану его убивать, но отвечу так, чтобы в ближайшие десятки лет в тюрьме ему было о чём подумать.

— Врёшь… — полувопросом выпалил он и прищурился, склоняя голову, будто собака, не понимающая, что говорит человек.

— Ты бросил её в неведении. Страдающую, одинокую…

Он не стал отвечать и просто бросился на меня, а я не стал тянуть с ответом. Ударил его по-боксёрски, желая снести челюсть.

И нас опять перебросило. Джунгли сменились кофейней, заполненной людьми. Я потерял равновесие, завалился на столик, за которым обедала парочка, влетел рукой в чашку кофе. Алан вообще сбил с ног какого-то хипстера с ноутбуком. Поднялся галдёж, люди перепугались. А мы сцепились опять. И с новым ударом нас опять выбросил.

В этот раз я промазал, рука прошла по касательной, но задела Алана, и я понял, что каждое касание теперь бросает нас в новую реальность.

И на этот раз оба оказались в бассейне. Я заметил надписи на турецком и понял, что мы на одном из курортов. Алан треснулся головой о бортик. Не сильно, даже не до крови. Я же угодил в пустой надувной круг в виде огромного розового фламинго. Люди на шезлонгах застыли в ужасе, не понимая, как такое произошло.

— Е**ть ты фокусник! — хохотнул поддатый мужичок скуфидонской наружности.

— Фокусник! Фокусник! — обрадованно прокричала девочка в оранжевом надувном жилетике, и я понял, что отсюда надо срочно уматывать.

Алан, кажется, тоже стал понимать, в чём дело, и попытался выбраться из бассейна. Одежда на нём намокла, добавляя веса и не прибавляя грации. Так что он комично дёрнулся вперёд, в попытке преодолеть бортик, и сполз назад. А я не менее комично продирался сквозь толщу воды, чтобы коснуться его.

— Вы кто такие⁈ — раздался громкий голос женщины-фурии. — Я сейчас милицию вызову! — пригрозила она, упирая руки в массивные бока.

— Уже уходим, мадам, — отсалютовал я, не сбавляя хода.

Чужую речь не понимал, но говорящих стало больше, люди потихоньку выходили из ступора. А я, наконец, вцепился в капюшон толстовки и потянул Алана на себя. Лёгкое касание — новый круговорот.

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.

Что может быть поэтичнее? Только два ненавидящих друг друга мужика, которые бы и рады друг друга грохнуть, но вечно что-то мешает.

И опять мы оказались в Питере. Вот только теперь возле одной из набережных.

«Пора заканчивать», — подумал я, не до конца понимая, как именно.

Любое касание создаёт вспышку, импульс и переход. И такие скачки не могут не оставлять разрывов. А я не могу рисковать родным миром, плодя разломы, пусть и способные затягиваться со временем. И тут в голову пришла мысль.

— Эй, пёс! — крикнул ему я, понимая, что драться он больше не хочет и пытается навострить лыжи в направлении максимально далёком.

Уже ни медальон, ни желание укротить Хаос не висели в топе его приоритетов. Я рванул за ним, не бегом, а сквозь пространство, но не желая переборщить. В конце концов, мне не хотелось бы провалиться куда-то «за текстуры» и потом искать беглеца по всему Питеру.

— Стоя-ать! — рявкнул я, хватая за руку, и вот мы уже в очередном калейдоскопе.

Он — влетает в занавески, путаясь и срывая их, и я — спотыкаюсь о брюки, скинутые наспех на пол героем-любовником, на котором бодро скачет прекрасная белокурая нимфа.

— Добрейший вечерочек… — только и оставалось сказать до того, как девушка начнёт истошно вопить.

— Мы всего на мгновение!

И новый оборот колеса. Новое пространство.

План-то я придумал, но воплотить всё никак не мог. Касался Алана раньше, чем успевал оформить идею. Так что следующей локацией оказался Русский музей, зал, где висела моя любимая картина Айвазовского.

Я аж весь внутренне сжался, когда меня отбросило ровно под раму. Трещина пошла по стене, однако картина не шелохнулась.

Казалось, я забыл как дышать. Настоль не хотелось повредить творение. Но когда понял, что шедевру ничего не грозит и рамой меня не прихлопнет, облегчённо выдохнул.

И заметил в глазах Алана разочарование.

— Этот город слишком мал для нас обоих! — подзадоривая проорал я. — Тоби **зда!

И бросился на него, зажмурившись и надеясь, что всё получится.

Очередной скачок. Очередное лёгкое головокружение. И вот мы уже падаем на холодный пол. Мне повезло — приземлила на Алана, а он треснулся башкой об пол камеры.

Той самой, с которой и началась наша с ним общая история.

Здесь всё было прежним. Даже символы со стен не стёрли.

Думаю, здесь вообще всё оставили нетронутым. Всё-таки в ней сидел Герой. А значит, можно оставить декорации для потомков. Или для современников, если те