Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— А это не шутки, Сергуня, — с довольным видом ответила она, — шутки на пороге этого бомбаря все закончились. Теперь всё всерьёз будет.

— Ну и что конкретно будет всерьёз? — уточнил я, одновременно взывая к внутреннему голосу, что ж ты, сука, не просигнализировал своевременно? Что ж ты, гад, под монастырь меня подвёл? Но голос молчал, как рыба.

— Сейчас, Сергунечка, я сначала тебе одну ногу сломаю, потом другую, потом одну руку сломаю, потом…

— Да понял я, понял, можно не продолжать…

— Нет, ты уж дослушай, милок — когда я тебе все ноги и руки переломаю, придёт черёд твоим рёбрам ломаться. А уж когда больше ломать нечего станет, я этот лом тебе в жопу засуну и оставлю тут помирать.

— Ясно, — ответил я, — а не боишься, что я орать начну, люди сбегутся?

— Не боюсь, дверь тут герметичная, я её плотно закрою и хоть оборись, никто ничего не услышит, касатик.

— Так, — попытался я собраться с мыслями, — а за что же это ты мне такое западло сделать хочешь, расскажи? Я вроде бы тебе никакого зла не делал…

— Думаешь я знаю, как ты меня обзывал? — зло ответила бабка, — и что обычно между именем и отчеством добавлял?

И откуда она блять это-то узнала, подумал я, карга старая.

— Ну может и было пару раз — так неужели за слова, которые может сгоряча вырвались, надо человека убивать? Может поговорим, обсудим всё, я извинюсь, да и разойдёмся мирно? — без всякой надежды продолжил я.

— А ты думаешь, я не видела, как ты на меня смотрел? Как ты в мыслях юбку мне задирал и насильничал? Думаешь, я не в курсе, что ты тут в этом бомбоубежище вытворял со своими девками?

А вот это прокол, подумал я, про её юбку это бред сивой кобылы конечно, но про бомбарь она откуда-то узнала…

— Это тебе в твоих мыслях привиделось, — зашёл ещё на один круг я, — ничего я тебе не задирал и никого не насильничал. Честное слово даю.

— Забери своё честное слово взад — сначала один пристаёт, потом другой, сколько можно-то…

Эге, а ведь прокололась бабка — первым-то к ней кто приставал, если подумать?

— А кто первым-то к тебе приставал, расскажи?

— А то ты не знаешь, — с хитрой усмешкой сказала бабка, — Васёк, кто ж ещё.

— Значит это ты ему ножик в глаз воткнула, больше некому… — сказал я полуутвердительно.

— Ладно, заговорились мы с тобой, — сказала бабка, вставая со скамейки и поигрывая ломиком, — пора и делом заняться.

Я успел только подумать следующее — Господи, если ты есть на небесах, спаси, сохрани и помилуй! Я тебе в дальнейшем пригожусь больше, чем эта полоумная карга.

А бабка тем временем примерилась, занесла на головой ломик, держа его двумя руками, но в этот момент дверь в бомбарь с лязгом распахнулась и оттуда раздалось:

— А ну стоять и не двигаться, сучка! Мозги вышибу!

В дверях стояла моя Анюта, а в руках у неё был мой Вальтер… ну то есть не мой конечно, а дяди Феди, но перешедший по наследству. И где она его нашла, подумалось мне, а вслух я сказал:

— Ну слава богу, возьми у неё ключи от наручников, они в левом кармане пальто должны быть, и кинь мне, — и тут же продолжил, — как ты тут оказалась-то?

— Неважно, Серёженька, — отозвалась она, — как я тут оказалась, но сейчас всё сделаю.

И с этими словами она выстрелила в бабку, та беззвучно рухнула на бетонный пол, заливая всё вокруг кровью.

— И зачем ты это сделала, она ж сдалась? — в недоумении спросил я.

— Для надёжности, Серёжа, для надёжности, — ответила она, шаря у бабки в карманах.

— Эти? — спросила она, выудив маленькие ключики.

— Да, самые они… давай их сюда.

— Сейчас-сейчас, дорогой, — сказала она, подходя ко мне…

В общем очнулся я не знаю, через сколько времени, но с дикой головной болью, второй шишкой на голове и по-прежнему прикованный к батарее, Анюта стояла возле бабки, держа пистолет двумя пальцами за ствол и за рукоятку.

— Хорошие пальчики вышли, хоть сейчас в дактилоскопию, — довольно сказала она.

— Что за шуточки, дорогая? — спросил я, ничего, впрочем, хорошего не ожидая в ответ (внутренний сука голос проснулся и ехидно заметил, что он давно про Аню меня предупреждал, а я не нашёлся, что ему возразить).

— Никаких шуточек, родной, это просто работа. Тяжёлая и неприятная, но работа…

— Так это ты, выходит, информацию из нашего НПО на сторону сливала, — догадался я, — а колдун Саня тут не при делах.

— В точку попал. Долго я искала, кого вместо себя подставить и таки нашла — он хоть и колдун, но на женскую красоту падок оказался.

— На кого хоть работаешь-то, скажи перед смертью, — попросил я.

— Какая смерть? — удивилась она, — никакой смерти не будет, сейчас я звякну ментам и они через десять минут увидят ясную картину преступления — безобидная бабка, которую ты подстрелил ни за что ни про что. А перед этим изнасиловал… ну пытался изнасиловать. Десять лет строго режима тебе будет обеспечено, а у меня именно такое задание и было — не убивать, а дискредитировать. Так что всё чики-пуки, как ты любишь выражаться… да, а работаю я на корейскую разведку, как легко догадаться, на южнокорейскую, если ты уточнений попросишь.

— Я ж любил тебя, дура, — сделал ещё одну попытку я, — ты же кинозвезда теперь и жена городского руководителя. Я ж тебя от атомной бомбы спас, а потом мы с американским президентом беседовали. У нас же впереди прямая дорога в стратосферу… ну что тебе не хватало?

— Всего мне хватало, дорогой, просто бывают на свете вещи поважнее бесед с американскими президентами. У меня свои обязательства, у тебя свои, и сейчас эти обязательства начали сильно конфликтовать друг с другом, понимаешь?

Я застонал и начал биться головой об стенку.

— Ну не расстраивайся ты так, дорогой, в тюрьме тоже люди живут.

— А если я всё выложу, ну не ментам, а гэбэшникам, ты же знаешь, у меня там знакомых много — что тогда?

— Да никто тебе не поверит, вот и всё тогда. Ты ещё спроси, что я дальше буду делать.

— Что ты дальше будешь делать? — послушно повторил я.

— Всё просто, потрясённая таким коварством супруга, разведусь заочно и уеду на Дальний Восток, а там мои концы затеряются.

— Нет, вот мне просто интересно, как