Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

с обеих сторон могут наворотить такого, что потом не разгребем. Пара камней в окна послу — и мы уже на грани войны. Я пока не в курсе, что случилось, но уверен, что кто-то очень хочет поссорить нас с Империей. Крутись как хочешь, но дай мне время взять ситуацию под контроль.

Виктор встал. Медленно, как сквозь толщу воды. В душе он выл от собственной глупости и вины за ошибку. Не сумел, не догадался, не спас… Какая тебе служба, иди в монастырь полоть редиску, там хоть не навредишь никому!

Стоп. Каяться будешь после. Сейчас нужно спасать живых. Потом хоть пол в соборе расколоти своей чугунной башкой.

Виктор многое хотел бы сказать Силину. Но ответил одним словом:

— Есть.

— В оружейку зайдите. Без брони на улицу не соваться. Всё, катитесь, мне пора к полицмейстеру.

Обычно днем в центре Гнездовска довольно многолюдно. В сквере няньки выгуливают верещащую малышню, уличные торговцы зазывают покупателей на горячие пирожки и холодный квас, кто-то торопится по делам, кто-то медленно прогуливается по набережной.

Сейчас над городом повисла напряженная тишина. Редкие прохожие ускоряли шаг, стараясь побыстрее убраться подальше. В сквере было пусто, только ветер гонял прошлогодние жухлые листья.

Патруль в полной экипировке дернулся было к странной компании. Узнав Виктора, старший махнул рукой — проходите, раз надо.

Они и правда выглядели сомнительно. Следователь в штатском костюме, имперец в черном, с иголочки, мундире Кавалергардского Корпуса и пара вчерашних школяров в синих форменных куртках следственного. У всех четверых поверх одежды — потрепанные, исцарапанные стальные нагрудники с гербом стражи. И мечи на перевязях.

Стажеров Виктор обнаружил под дверью кабинета, когда зашел за своим клинком. В оружейке мечи тоже были, но, по мнению Виктора, дубинка и та получше этих сомнительных кусков железа.

Пришлось забрать парней с собой. Авось пригодятся. Или хотя бы создадут толпу. В патруле от них толку немного, ладно, хоть знают, где у меча рукоять. Закончится кутерьма, надо будет научить юнцов, как обращаться с оружием. Для начала — не веселить народ собственной неуклюжестью.

И откуда их набрали-то, неумех? Ладно работаем с тем, что есть.

Виктор выбрал стажера посолиднее. Вообще-то оба выглядели так себе, но этот хотя бы производил впечатление человека, способного, если что, дать в лоб.

— Беги в таверну «Толстый кот», — приказал Виктор стажеру. — Найди поваренка Винсента Бергена, передай записку и скажи, что я велел ему сидеть дома и никуда не соваться. Потом двигай в гётское посольство.

— Есть!

Стажер быстрым шагом отправился выполнять поручение.

До гётского посольства было недалеко, всего пара кварталов. Казалось бы, что может пойти не так?

Всё что угодно.

Возле ратуши собирались люди. Пока их было немного, от силы полсотни, скорее — даже меньше, но и они могут стать очень опасны.

— Если мы имеем дело со стихийным проявлением народного горя, это полбеды, — сообщил Румянцев. — Но если кто-то им управляет и этому кому-то хватит ума внедрить в толпу десяток заводил, будет очень плохо.

— Согласен, — мрачно вздохнул Виктор. — И спасибо за идею.

— Какую?

Виктор не ответил. Вместо этого махнул рукой — идем! Но свернул не к посольскому кварталу, а к Кафедральному собору.

В храме было почти пусто. Обедня закончилась, до вечерни еще далеко. В золотистом полумраке лики икон как будто светились. Пахло ладаном, теплым воском, и чем-то еще, неуловимым и знакомым. Виктор никогда не заходил в самый большой храм Гнездовска, но сейчас ему казалось, что он был здесь много раз.

Потому ли, что все храмы в чем-то похожи?

Или дело в том, что собор Святого Мстислава в Гетенхельме — копия Гнездовского, заложенного еще князем Гораздом?

Виктор остановился на секунду, перекрестился, глубоко вздохнул, велел спутникам ждать в уголке и отправился искать настоятеля.

Он никогда не умел просить. Исполнять и отдавать приказы, убеждать, запугивать, вытаскивать информацию, заставлять проговориться и так далее у Виктора получалось, наверное, неплохо.

Но просить?!

Что ж, придется учиться на ходу.

* * *

Сухонький старичок с епископским крестом на груди смотрел на Виктора с таким искренним недоумением, что следователю стало неловко.

Они сидели на каменной скамейке у придела собора. Рядом было крохотное церковное кладбище, и сквозь решетку ограды открывался неплохой вид на толпу возле ратуши.

Епископ из древней и знатной фамилии Копыто отвернулся от Виктора и подслеповато сощурился, разглядывая людей на площади.

Виктор вздохнул про себя. Кажется, дед его не понял. Жаль. Неужели придется бежать в монастырь, к Святой Евдокии? Не ближний свет, а времени в обрез…

— Чадо, ты хочешь использовать служителей Господа как скоморохов на ярмарке?

А, нет. Епископ все правильно понял.

— Если бы могли помочь скоморохи, я бы их нанял. Но здесь нужны божьи люди, простите за откровенность. И я прошу помощи у вас.

Епископ не ответил, только качнул головой. То ли предложил продолжать, то ли сокрушался о глупости «чада». Виктор понадеялся на первый вариант.

— Гнездовцы ждали зрелища, — Виктор постарался говорить как можно убедительней, — нечасто через город проезжает кортеж имперской принцессы. Князь с гостьей планировали к вечеру прибыть по реке. Многие даже из деревень пришли посмотреть. А вместо праздника и сюжета для сказки внукам люди получили известие, что встречи не будет. Что князя загубили то ли имперцы, то ли маги, то ли все разом. От горя не только рыдают, но и крушат все вокруг. А уж если есть кого обвинить — совсем беда.

— Где же градоначальник? — поджал губы епископ. — Почему ко мне явился простой следователь, а не он?

Виктор, в общем-то, знал ответ. «В гнезде на гвозде», как заявили бы некультурные фигуранты дела о массовой драке.

Но епископу так не скажешь.

— Думаю, сейчас он вместе с полицмейстером убеждает командира гарнизона ввести войска в Гнездовск. Все городовые уже на улицах, но их слишком мало против толпы, а люди все прибывают. Вскоре добрые гнездовцы поймут, что стражников чуть-чуть, а их много. Если ничего не сделать, грандиозный погром — вопрос времени.

Епископ Копыто удрученно покачал головой и взялся рукой в старческих пятнах за подлокотник скамьи — встать и уйти от молодого нахала.

— Подождите, отче! — Виктор постарался вложить в эту фразу просьбу, а не приказ. — Прошу, выслушайте!

Старик скривился, руку с подлокотника не убрал, но вставать пока не стал. Виктор был бы рад вскочить — но тогда он будет нависать над сидящим, а давить на епископа нельзя ни в коем случае.

— Я скажу без прикрас, — грустно и твердо произнес Виктор. — Единственный,