Обратный отсчет - Токацин

Гедимин рывком поднялся на ноги и вывалился в шлюз. На трапе пришлось ухватиться двумя руками за подвернувшиеся выступы, иначе тут бы сармат и рухнул.

— Маккензи! — отчего-то «отключать» тошноту было сложнее, чем боль, но с третьей попытки Гедимин справился. — Дай им флоний. Скажи Ассархаддону…

Он закашлялся, горечь обожгла горло. Кто-то снизу испуганно вскрикнул.

— Скажи — это для спасения… редкого… вида, — сармат втянул ртом воздух и снова закашлялся. — Он возместит…

Его всё-таки вывернуло. Всё, что он успел — это прижаться ртом к респиратору, выталкивая горькую слизь наружу. Его схватили за плечи, заставили сесть, кто-то с приглушёнными ругательствами сдёрнул шлем, сунул в лицо ветошь.

— Джед, твою мать! — Маккензи хлопнул себя по бёдрам. Он стоял напротив, заглядывая Гедимину в лицо. Зрение уже прояснилось; кто-то сунул флягу, вода смыла горечь, внутренности, сжатые в болезненный ком, медленно расправились.

— Джед, твою мать! Когда научишься думать, что говоришь⁈ Чтоб ни про каких Ассархаддонов я больше не слышал!

Гедимин криво ухмыльнулся.

— Ты всё понял, Маккензи. Дай им флоний. Два литра. Это… это нужно.

Кенен болезненно поморщился.

— Вы, два живодёра! Джед хотя бы знает, из-за чего его подвергли таким пыткам? Что это те самые Джагулы…

— Мы с ним вместе видели животное, — угрюмо отозвался Вепуат; он сидел рядом, неловко обхватив Гедимина за плечо, и пытался стереть с его лица испарину. — Маккензи, это под мою ответственность…

Кенен протяжно вздохнул.

— Джед! Это под твою ответственность. Надеюсь, нужный момент ты не упустишь, и рука не дрогнет. Ванджур! Не уходи пока, будет ещё один ящичек…

Его голос затих за штабелями пустых контейнеров. Гедимин склонил голову на грудь и прикрыл глаза. Кто-то осторожно, голой рукой, коснулся его виска.

— Ремонтник, — прошептал Вепуат. — Это всё глупо выглядит, да? Я уверен, что… что они не нападут. Что ничего плохого нам не будет. И твой реактор больше не тронут. Мне доказать нечем, вот в чём беда…

Гедимин досадливо поморщился.

— Бывает. Нападут — им же хуже.

«Вернёмся — пойду в бункер,» — думал он. «Хоть ползком, но доберусь. И до утра не выйду.»

30 день Воды, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня

Айзек отцепил от руки Гедимина кровезаборник, поддел плёнку, заглянул в окошечко и громко хмыкнул.

— Боюсь, заставят перепроверять. После вчерашнего трудно поверить, что у тебя нет эа-мутации. Такие затеи — не от здоровой головы.

Гедимин сощурился, но промолчал. Будь тут Вепуат, он бы начал спорить, и, возможно, ремонтник поддержал бы его. Но защищать чужие планы от вполне здравых замечаний… Гедимин закрыл проём на рукаве, поднялся на ноги и, в последний раз оглянувшись на реактор, вышел из бункера.

Стоило выбраться из-под защитного купола, как на голову и плечи обрушилась стена воды. Холм заливало. Впереди светились полупрозрачные сферы — купола над бронеходом и сарматским лагерем. Что-то чавкнуло под ногой; Гедимин шагнул в сторону, с досадой глядя на придавленный туманник. Видимо, сармат сошёл с обычной тропы, — на ней растений не было.

«Край повреждён,» — Гедимин попытался расправить примятые наплывы на живой чаше. Она, ещё недавно высохшая и каменно-твёрдая, снова размягчилась и разбухла. Вода наполнила её до краёв и уже выливалась наружу.

«Живучие существа,» — подумал Гедимин, вспоминая кислотный ливень и ударившие следом заморозки. «Все другие давно вымерли.»

Он выпрямился и двинулся дальше, с досадой отмечая, как замедляются шаги. «Может, та тварь всё-таки сдохла за ночь. Отравилась флонием или не пережила лучёвки. Тогда мы вернём флоний в Ураниум и не выставим себя идиотами…»

Под дождём блеснула чёрная броня — ещё один сармат выбрался из-под купола и радостно замахал двумя руками. С его плеча свисал закреплённый на фиксаторах мешок.

— Ты всё? На десять часов свободен? — Вепуат заглянул Гедимину в глаза и довольно ухмыльнулся. — Ты начинай пока сборку. Я быстро — вылетаю их и вернусь. А то они из шатра рвутся…

Мешок, поддетый плечом, недовольно хрюкнул. Гедимин хотел что-то сказать, но гравий под ногами шевельнулся, и с окраины донёсся протяжный низкочастотный гул. «Текк’ты,» — беззвучно выдохнул сармат, поворачиваясь к дальнему обрыву. «Всё-таки вернулись…»

…В темноте и под дождём Текк’тов, зарывшихся в скалу, «видел» только сигма-сканер — на поверхность выглядывали одни глаза, и то не все. Четверо гигантов смотрели в сторону Гедимина и ждали указаний. Сармат довольно ухмыльнулся.

— Скажи, что сегодня сыро. Пусть копают, там хотя бы воды нет. А вот завтра будет работа по сбору камешков. Если кто-то любит катать камешки — пускай приползает.

Под скалой загудело. Гравий снова шевельнулся — чей-то хвост пролетел сквозь каменные пласты совсем рядом с сарматами, практически у них под ногами.

— Они хотели бы катать камешки сегодня, — перевёл Вепуат. — Но воды, и правда, много. Они пошли копать.

Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «План мы, конечно, не выполним. Но рано или поздно докопаем. Может, лепить перекрытия им будет веселее. Кажется, они любят строить.»

…Последняя проколотая ампула опустела, и Гедимин бросил её на поддон. Там поднималась полосатая горка — в ящике флония было много ампул. Теперь они все, пустые, годились только на утилизацию… или, возможно, могли мутировать в помесь осы и комара, может быть, даже летающую.

— У-ух, — Вепуат осторожно, едва дыша, приподнял на ладони наполненный шприц. — Поллитра флония! И как быстро его нужно выдавливать?

«Как пойдёт,» — хотел ответить Гедимин.

— Желательно — за пять секунд, — сказал он вслух. — Так риск минимален. Но если зверь начнёт кувыркаться на второй…

Вепуат вздохнул.

— Сделаем, что сможем. Надеюсь, сосуды ему не порвёт. От флония в мышцах пользы мало.

Он покосился на остриё полуметровой иглы и едва заметно поёжился.

— Тут что, стеклянная кромка?

— Буровая коронка, — отозвался Гедимин без тени усмешки. — Для всяких… продуктивных слоёв и неожиданных уплотнений. Рез будет тоньше, повреждений меньше.

— Не обкрошится? — Вепуат с сомнением посмотрел на иглу.

— Выдержит, — пообещал Гедимин и про себя понадеялся, что «тварь» за ночь всё-таки сдохла, а кочевники разбежались.

Вепуат осторожно опустил шприц на сложенные подстилки и оглянулся на «дверь». Из-за опущенного полога доносился шум ливня. Лило снаружи, за куполом; в шатре и вокруг него было сухо.