Обратный отсчет - Токацин

Живой холм, потеряв сарматов из виду, шевелиться перестал. Гедимин был этому рад. Он косился на филков — они как-то умудрялись подниматься по округлым выступам и хаотично разбросанным шипам, не соскальзывая. У Джагулов на панцире «зверя» были свои тропы, вот только сармат их в упор не видел. Вбивая когти в щиток, расслаивающийся прямо под ступнёй, он вспоминал гигантские растения Броннов. «Те хоть до ступенек додумались. А тут… ещё бы оно не рассыпалось под ногами, было бы проще.»

Двое Джагулов держали оттопыренный щиток, пока сарматы протискивались во внутреннюю капсулу — и ещё дальше, в узенький боковой лаз. Одна из его стен дышала теплом; потом она под ладонью слегка промялась, и Гедимин отдёрнул руку — это был уже не панцирь, сарматы добрались до живой шкуры.

— Ну вот, — Вепуат провёл ладонью по горячей «стене». — Слегка шевелится, но вроде не мешает. Продуктивный слой. Видишь, сверху — как сетка волокон?

Жёсткие волокна, и правда, выступали на коже; между ними, в переплетениях, виднелись небольшие ороговевшие выступы. «Отсюда нарастает щиток,» — Гедимин покосился на другую «стену» — в её неровности он вжимался спиной. Места между будущей бронёй и уже отслоившейся было много — чуть ли не полметра.

— Вот, — Вепуат поддел когтем волокнистую сетку. — Втыкай прямо сюда. Сорок сантиметров — тыкай, как тыкнется, дальше я тебя со сканером направлю. У-ух… Ярне, Эстен, стойте, где стоите!

Там, где остались филки и Джагулы-провожатые, к коже «зверя» прирастал прочный щиток толщиной сантиметров в сорок. Второй его слой, отошедший на полтора метра, образовывал большой «отсек». В нём кто-то жил — краем глаза Гедимин увидел лежаки, прибитые к «полу» штырями, и ямку для сосуда с конусовидным дном. Сейчас в отсеке было очень тесно; его даже держали приоткрытым — видимо, из-за духоты.

На стенах «жилого отсека» были светящиеся пятна — кто-то взял церу и нарисовал орнамент; на «живой» стене не рисовал никто, и свет тут давали только фонари сарматов, но и их для крошечного «туннеля» было много. Гедимин, щурясь, отцепил от скафандра шприц. «И опять без анестезии, мать моя колба…»

Существо едва заметно вздрогнуло, когда игла проткнула кожу, но Гедимину и этого хватило, чтобы рёбра стиснул ледяной обруч. «Вот оно чуть-чуть шевельнётся…» — он вжался спиной в неровный щиток многослойной брони. Вжиматься было особо и некуда — между щитком и кожей сармат едва умещался и постоянно упирался куда-то локтями.

— Чувствует, — прошептал Вепуат, глядя, как по светло-бурой шкуре в тёмных полосах волокон пробегает волна. — А, всё, успокоилось. Два градуса вниз — и до упора!

Гедимин и сам понял, когда игла вошла в крупный сосуд — руку упруго толкнуло. Сармат надавил сильнее, лапки-фиксаторы впились в толстую шкуру, но до нервов не достали — существо лежало спокойно, даже кожу не морщило.

— Прямо в цель, — прошептал Вепуат, глядя на экран сканера. — Держится?

Гедимин надавил ладонью на колбу, подёргал в стороны. По коже «зверя» пробежала слабая волна — существо что-то почувствовало, и сармат с трудом заставил себя не отдёргивать руку. «Да тут некуда. Опять локтём ударюсь. Так, вроде всё нормально…»

— Вылезай, — Вепуат, уже покинувший тесный «коридор», протянул сармату руку. — Крепкие у тебя иглы! Я уж думал, придётся лучевым резаком…

Гедимин дёрнул углом рта — шутку он понял, но смеяться что-то не хотелось.

— Ярне, лезь сюда, — окликнул Вепуат ближайшего филка. — Видишь поршень? Дотянешься?

Гедимин запоздало сообразил, что надо было втыкать иглу под другим углом — так, чтобы низкорослому сармату не пришлось вставать на пальцы.

— Достану, — отозвался филк, с опаской глядя на «катетер», торчащий из шкуры.

— Теперь слушай, — Вепуат приложил ладони к респиратору и взвыл сиреной. Гедимин от неожиданности всё-таки врезался локтём в панцирь «зверя», Джагулы схватились за оружие.

— Если ты услышишь вот такое — берись за поршень, — велел Вепуат, оглядываясь на второго филка. — И вас это тоже касается. Дави осторожно, раздели объём на пять секунд. Но если животное сильно задёргается — нажимай до упора и ложись! Запомнил?

Гедимин, держась за локоть, с подозрением сощурился на Джагулов. «Sata!» — жестом сказал он, дождавшись, когда Вепуат к нему повернётся. «Эти кочевники. Вдруг — ловушка?»

Веки разведчика дрогнули. Почти секунду он смотрел на Гедимина, потом тронул за плечо филка.

— Сможешь громко свистнуть? Или заорать «fauw»? Во всю глотку, чтобы в ушах зазвенело.

Филк растерянно мигнул.

«Если кто-то нападёт, так и делай,» — быстрыми жестами сказал Вепуат. Гедимин одобрительно хмыкнул и снова покосился на Джагулов. Ему было неспокойно.

…Эстен остался у второго катетера. Дальше сарматы пошли вдвоём. Вепуат задумчиво щурился, протискиваясь под очередной щиток.

— Этот пост — для меня, — сказал он, с сигма-сканером в руке следя за движением иглы под толстой кожей. — Отведу тебя на последнюю точку и вернусь… Всё, готово. Можешь фиксировать.

Гедимин надавил на катетер, вгоняя в кожу острые «лапки»-фиксаторы. Гигантское животное всё сильнее напоминало ему мианийский корабль. «Только встроенного синтезатора нет. Ну, есть, но не на то, что нужно…»

…Последний лаз был самым узким. Гедимин, зажатый между панцирем и шкурой «зверя», мог пошевелить только ладонями — локти заклинило намертво. В свете фонаря, слишком ярком для такого маленького «помещения», над головой, почти вплотную к ней, виднелись внутренние вмятины и выступы брони. Мозг против воли сармата пытался рассчитать, как всё это себя поведёт при сильном ударе снаружи или давлении изнутри, но данных каждый раз не хватало, и расчёты сбивались. Гедимин шевельнул плечом, покосился на Джагулов, занявших соседнюю капсулу, — их было двое, оба с оружием. «Когда встряхнёт, удержатся или полетят?» — задумался он на секунду. «Держаться там не за что. Лететь, правда, недалеко. У них с собой взрывчатки нет? Не разбираюсь в местной взрывчатке…»

Из-за неплотно прикрытого продуха донёсся вибрирующий вой. Гедимин налёг на поршень. «Двадцать один,» — уровень жидкости за прозрачной стенкой колбы понизился на пятую часть. «Двадцать два…»

«Стены» содрогнулись. Броня сармата заскрежетала о слоистый панцирь.

«Двадцать три…» — стены мелко затряслись, кожа под рукой просела на десяток сантиметров. Скрежет стал громче. Гедимин опустил поршень до упора и упёрся локтями в ближайшую поверхность. Ещё полсекунды