Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

[1] В первоисточнике немного по-другому: «Если дружно мы навалимся втроем, мы тесовые ворота отопрем!» Это из Маршака про теремок.

Глава 10

Плохие новости

Почему всё хорошее так быстро заканчивается, думал я по дороге от родителей. Выходные пролетели стремительно и незаметно, оставив в душе лёгкую грусть и ощущение уходящей натуры. Одна радость — родители пока в силе.

Понедельник, как обычно, наградил всех кучей новых забот, накопившихся за выходные. Да ещё Николай Иванович строго напомнил, что заканчиваются и месяц, и квартал, а по девяти месяцам, как известно, год верстается. Так что нам, то есть сыщикам, «ухо вялить» некогда, а нужно всем вместе дружно засучивать рукава и «подбивать хвосты». (Он сегодня был необыкновенно щедр на всяческие идиомы). И вообще, чтобы никаких перенесённых глухарей на октябрь.

Вдохновлённые руководящими указаниями, мы разошлись по своим рабочим местам, а я даже успел кое-что поделать в плане их реализации — сочинил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по одному материалу, как раз по срокам выходящему в октябрь. Откликнулся незамедлительно на призыв шефа, так сказать. Подшил десяток разных бумаг в хилые картонные корочки и уже собрался нести свой шедевр на подпись, когда на пороге появился помощник дежурного:

— Алексей, тебя к начальнику.

Я молча посмотрел на гонца в раздумии, какой именно начальник может хотеть меня видеть и зачем. Обычно неожиданные вызовы к начальству ничего хорошего не сулят: или дополнительные хлопоты за счёт собственных внутренних резервов, или разнос по какому-то случаю, тебе пока ещё неизвестному. Благодарность за службу в таких ситуациях предполагается с наименьшей вероятностью.

Помдеж понял мой невысказанный вопрос:

— Да к БАМу тебе, к Большакову, то есть.

По дороге к начальству быстренько прокрутил в голове свои грехи и ничего уж очень крамольного не нашёл. А то, что слинял в пятницу, так о том, куда именно я слинял, кроме Саньки и не знал никто. Да и не дело это для начальника на такие мелочи своё ценное время изводить.

Алексей Максимович находился в кабинете один. Не здороваясь, он указал мне на стул у небольшого приставного столика — садись. Так же молча, вытащил из папки с надписью: «Входящие» несколько листочков под одной скрепкой и отправил их по столу в мою сторону. И вот тут мне показалось, что в глазах его проявилось нечто, весьма похожее на укоризну, смешанную с горьким удовлетворением. Как будто долгое ожидание неизбежных гадостей с моей стороны наконец-то подтвердило самые худшие опасения начальника.

Я взял листочки. Их было числом три: постановление о возбуждении уголовного дела, протокол устного заявления и протокол допроса потерпевшего. Все они были оформлены от имени нового заместителя прокурора, и все касались… кражи пальто у гражданки Полетаевой Н. Н. В них, со слов Нины, было записано про кражу, про то, что она «своевременно и надлежащим образом» (слова-то какие протокольные, совсем не Нинины) обратилась в милицию, и что её делом занимается инспектор уголовного розыска Воронцов А. Н. О результатах расследования ей ни в каком виде не сообщалось.

Когда я дошёл в протоколе допроса до того места, где Нина простодушно рассказывает о том, как мы с ней искали пальто и даже ходили для этого в кино, удержаться от того, чтобы не покраснеть, мне не удалось.

Моя реакция БАМу, похоже, понравилась. Он откинулся в кресле и спросил с нескрываемым сарказмом:

— Ну что, Воронцов, нашёл нетривиальный способ укрытия преступления от учёта? Знаю я ваши оперские замашки. Только вот что скажу: если уж взялся прятать какое-то событие, так прячь его так, чтобы сам господь бог не нашёл. А у тебя и на это толку не хватило. Только и додумался, что в кино с девкой сходить.

БАМ снова пристально посмотрел на меня.

— Ты мне лучше скажи, почему твоя потерпевшая вдруг в прокуратуру побежала? Это до чего же ты её там довёл? Или может кино не понравилось?

Взглянув на меня ещё раз, Большаков понял, что шутка с кино, что называется, «не зашла».

— Ну ладно, не в кино дело, — тут же поправился он. — Но другие вопросы остаются.

А я сидел и думал, что здесь что-то не так. Не складывается картинка. В пятницу вместо того, чтобы прийти ко мне, он пошла в прокуратуру? Что же произошло за это время? Нет, ну не может такого быть!

— Алексей Максимович, не могла Нина идти жаловаться в прокуратуру. Никаких причин для этого не было.

— Уже и Нина? — выгнул бровь БАМ, демонстрируя великое изумление. — Ты часом личную шерсть с государственной не перепутал? Скажи-ка лучше, почему ты этот факт не зарегистрировал, как положено?

Вот это был правильный вопрос, в самое яблочко, что называется. И приемлемого для начальника ответа у меня не имелось. Не мог же я сказать, что таким образом надеялся на первое время защитить Нину от этого козла Утягина. Как бы то ни было, но я действительно совершил то, что и называется опасной для любого сыщика формулировкой: укрытие преступления от учёта, за которой может последовать всё, что угодно, если в дело вмешается прокуратура. А она уже вмешалась.

И словно бы в подтверждение моих мыслей Большаков достал из той же папочки ещё один лист и передал его мне. Я начал читать.

Начальнику управления внутренних дел Череповецкого горисполкома… Представление… Руководствуясь…

В документе излагалось, что инспектор уголовного розыска Индустриального РОВД лейтенант милиции Воронцов А. Н., получив сообщение о краже пальто у гражданки Полетаевой Н. Н., не зарегистрировал заявление надлежащим образом, совершив тем самым серьёзный служебный проступок — укрытие преступления от учёта. Продолжая свои умышленные действия, Воронцов также не принял необходимых мер по раскрытию преступления, подменив их имитацией таковых