Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

из двух десятков человек, приложив и свое письмо о том, что под стенами Азова случилось. Найдут царевича, никуда не денутся. А Воина Афанасьевича отпустил домой.

Когда мужчина узнал, что его отец при смерти — его бы и цепи не удержали. Хоть успеть, хоть попрощаться… сколько ж батюшка из-за его юной дури претерпел!

Ромодановский, также будучи в курсе, теперь оставался в Азове и ждал царевича. Впрочем, теперь он был куда как спокойнее за свое будущее. Все-таки Алексей Михайлович — человек своеобразный. А Алексей Алексеевич куда как лучше.

Самое тяжкое время — смену власти Ромодановский готовился принять, как должное. Ему ничего не угрожало, может, даже еще и наградят, а там — как Бог даст.

Время шло.

* * *

— Государыня, ваше приказание выполнено.

Васька тянулся в струночку перед царевной Софьей, краешком глаза поглядывая на стоящую рядом Раду.

— Вильгельм Оранский мертв?

— Когда мы уезжали, как раз порт закрыли. Траур объявили.

Софья кивнула:

— Подробности? Да вы садитесь, кофе себе налейте, фрукты вон… или чего другого приказать?

— Молочка бы, государыня? — Ничего страшного в своей просьбе Васька не видел. — Вроде бы и вкусное молочко на чужбине, а все ж не то. Мы как приехали, государыня, Рада в гостинице поселилась, а я по городу принялся ходить. Вильгельм — тут повезло мне — лишь по паре улиц и ездил. Вскорости я там дом нашел, комнатенку малую в нем снял, посмотрел, как уйти можно — все, как учили меня, так и сделал. И… оставалось только рычаг спустить.

Софья кивнула:

— На русских точно подозрений не пало ли?

— Нет, государыня. Я на том месте обрывок кружева французского оставил: да еще мелочь какую, словно бы из кармана та высыпалась. А слуги скажут, что в той комнате католический монах жил.

— Даже так?

Васька кивнул:

— Под рясой-то фигура куда как лучше прячется. Вот я и… стянул штучку с монастырского двора. Креститься по-католически дело нехитрое, молитвы на латыни бормотать, особливо когда в замочную скважину подглядывают, тоже. Вот и вышло, что жил в комнатке какой-то мутноватый француз. Даже не жил, так, появлялся.

Соответственно когда узнают…

— Французов будут бить, — усмехнулась Рада, — я тоже не сидела сложа руки, я слухи распускала, где могла.

— Посмотрим. Дождемся вестей, — кивнула Софья, — а вы двое — молодцы. И награда по делам будет.

Ребята и не сомневались, что их не обидят. А Софья планировала наградить их сейчас — не чрезмерно, чтобы не почивали на лаврах, — и использовать и дальше. Сработались ведь!

Так что мальчишке — домик в Дьяково, девчушке — должность при царевне с окладом, и пусть еще поработают.

Вильгельма больше нет?

Вот и чудненько, вот и ладненько. Зато других «нехороших людей» хватает.

Бесчеловечно? Простите, но ассасины — это не ее изобретение, это до нее постарались. Так что… идите вы со своей моралью — в церковь. А Софью сейчас интересовало, как бы подтолкнуть весы в свою сторону.

Ведь она не для себя старается, а для своей страны. Так что обвиняйте, обсуждайте… собаки лают — караван идет.

* * *

Сулейман, милостью Аллаха наместник пророка на земле, султан Османской империи, молился. А что ему еще оставалось делать?

Да, можно вытащить из башни младшего брата свергнутого султана, но вот ведь беда! Ума, решительности, напористости ты в него не вложишь! Королей не просто рожают, их воспитывают.

Будь на дворе мирное время, Сулейман бы, возможно, и справился. Но Кипр полыхал, Австрия кусала за все места, до которых могла добраться, зашевелилась Венгрия, а к тому же русские вторглись в Крым и взяли Перекоп.

А ведь вассалы, как ни крути.

С другой стороны… толку ли ему в тех татарах? В войне от них пользы нет, в мире… да тоже не особенно! И вообще ему янычар с лихвой хватает! С их требовательностью, раздерганностью и манерой менять султанов. Еще и крымчаков тут…

Пришедшее от русского царевича письмо тоже не порадовало.

С одной стороны… как бы да. Крымчаки его изрядно должны были разозлить. Как человек неглупый и справедливый, Сулейман понимал, что от постоянных набегов кто хочешь озвереет. Сам давно бы… сколько ж можно тигра за хвост дергать? С другой стороны… часть-то крепостей была его! Турецкая!

Хоть бы и та же Керчь!

С другой стороны, Алексей Алексеевич предлагал хорошее возмещение деньгами либо землями, готов был вернуть нажитое, не возражал против торговли, да и то сказать — татары от него страдали жестоко. А вот турок он старался не трогать. Ежели кто и погибал, то только по своей глупости.

А воевать не хотелось.

Выражаясь современным языком, а за кого подписываться-то? За татар, кои сами себе на уме? На которых положиться толком нельзя?

Шуму и гаму от них много, а толку мало. Не конница, а утробище, только массу создавать и годится, а из любого боя они доблестно первыми сбегут.

К тому же — Крым.

Воевать там откровенно неудобно. Пытались уже, и не раз. Далеко, холодно, а уж о том, чтобы на Русь пойти, Сулейман думал с содроганием.

Войско — и достаточное, надо будет перевезти, высадить, снабжать, а ему предстоит маршировать по степи, которую весьма оперативно зачищают от татар. Помощи ждать не придется, зато налетов — сколь угодно… Сулейман отлично понимал, что русичи постараются его еще и не пустить на родную землю.

Идти через Польшу, как пытался Мехмед?

Вот он и попытался, только результаты не радовали.

Проблем от этой войны предвиделось намного больше, чем удовольствия. А тут еще Священная Римская Империя, тут еще Франция, которая вроде и не враг, а все не так, тут англичане, которые с удовольствием топят их корабли…

Война была решительно невыгодна. Но и спускать такую наглость?

И Сулейман взялся за письмо, втайне надеясь, что выход найдется. Такой, чтобы ему не пришлось поднимать войско и направляться в сторону, которая уже стоила трона и головы его брату.

* * *

— Посольские грамоты от шаха Сулеймана Сефи? Как интересно…

Софья повертела бумаги в тонких пальцах. Про Сулеймана Сефи она ничего хорошего сказать не могла. Если его отец, Аббас II, был приличным человеком, то про сына такого сказать было нельзя. С отцом и воевали и торговали. Сыну, кроме Корана и гарема, отродясь ничего нужно не было.

И тут вдруг — письмо?

Шелком-то они торгуют, да и не только им, но тут уж скорее по инерции. А что может быть нужно от нее послу?

Аббас Сефи? В смысле…