"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Это плохо, Миша, — сказала Люся. Ее голос был спокойным, но пальцы, сжимающие подлокотник кресла, побелели.

— Новость вторая. Из двадцатки на свободе остались трое: ты, Люся, Роза и Исаак.

— Исаак? — Кутузов нахмурился. — Студент, который был сосудом Пастуха?

— Именно. Он в коме и находится в специальном саркофаге моего поместья.

Люся с удивлением уставилась на меня, а Изабелла чуть подалась вперед. Кутузов молча ждал продолжения.

— После победы над Небесным Пастухом Исаак… уснул, — сказал я. — Почти. Частицы божественной энергии Пастуха до сих пор в нем и убрать их нельзя. Антимагический саркофаг подавлял его сигнатуру. Но теперь, когда божества охотятся за всеми, у кого есть хоть намек на божественную силу, Исаак представляет собой легкую добычу. Если его заберут и используют остатки энергии Пастуха, мы получим еще одну проблему.

— А нам текущих мало? — мрачно бросил Кутузов.

— Сергей Михайлович, нам их мало с того момента, как первый метеорит упал на Землю, — ответил я. — И с тех пор их количество только растет. Так что привыкаем и работаем.

Генерал хмыкнул в усы, но промолчал.

— Мальчика нужно перевезти на Сахалин, — сказала Люся. — Сюда, в поместье, под защиту питомцев и гвардии.

— Уже распорядился, — кивнул я. — Трофим с гвардейцами перевозят саркофаг прямо сейчас. Ночью Исаак будет здесь.

— Чудесно, — Надя что-то отметила в планшете. — Еще один жилец на балансе. Бюджет скоро будет больше, чем у половины стран Европы.

— Надь, если тебя это утешит, большинство стран Европы сейчас тоже на моем балансе, — вздохнул я. — Хотя, ты и так это знаешь.

— Не утешает. Совсем.

Кутузов поднялся, прошелся по гостиной и остановился у окна. Его огромная фигура загородила весь проем.

— Миша, ты же понимаешь, что следующими могут быть Люся, Роза или даже Петр? Или я. Или вообще любой, чья энергия этим тварям покажется вкусной.

— Понимаю. Поэтому и собрал вас всех. Божества атакуют тех, кто остался без прикрытия. Толстой был в кузнице и, кроме жены, рядом не было ни души. Чехов с Есениным ехали по пустой трассе. Онегин сидел один в запертой комнате. Наша лучшая защита сейчас не стены и не артефакты, а сильные маги в одном месте. Чем больше их будет, тем сложнее подобраться врагу.

— Или тем заманчивее… — тихо произнесла мисс Палмер.

Все повернулись к ней.

— Одно дело похищать магов по одному, — продолжила она ровным голосом. — А другое дело дождаться, пока всех магов не соберут в одном месте. А там все двадцать шесть божеств атакуют разом. Ты уверен, что готов к такому?

Хороший вопрос. И я на него ответил:

— Нет. Но если они все равно придут, я предпочитаю, чтобы они пришли туда, где я их жду, а не туда, где мои друзья остались без защиты.

Мисс Палмер помолчала и кивнула.

— Разумно.

* * *

Токио.

Модный дом.

В это же время.

Алиса ненавидела фотосессии.

Вернее, она ненавидела стоять неподвижно и двигаться только по распоряжению фотографа. Неподвижность означала уязвимость, а уязвимость означала смерть. Это правило было вбито в нее годами жизни, когда каждый встречный мог оказаться врагом, охотником или просто идиотом, который решил подзаработать на ее голове.

Но Кантемирова-Пожарская, графиня, модельный агент и женщина, способная уговорить каменную стену купить крем для лица, была непреклонна. Фотосессия для весеннего каталога должна пройти в срок, и точка. Так что Алиса ничего не оставалось, как стоять посреди внутреннего двора в алом платье с открытой спиной и стараться не убить фотографа взглядом.

Фотограф, маленький суетливый мужчина по имени Танака, порхал вокруг нее как бабочка вокруг фонаря и щелкал затвором с энтузиазмом, который граничил с одержимостью.

— Прекрасно! Повернитесь левее! Подбородок чуть выше! Да, вот так! — Танака присел, потом подпрыгнул, потом лег на живот, видимо решив, что ракурс снизу покажет платье в лучшем свете. — Идеально! Вы богиня!

— Еще одно слово про богиню, и я уйду, — ровно ответила Алиса.

Танака замер, кивнул, проглотил комплимент и продолжил щелкать молча.

В это время в чайном павильоне, неподалеку от двора, было куда спокойнее. Роза сидела за низким столиком напротив императрицы Сёкен и Арины Родионовны. Чай был горячим, фарфор тонким, а атмосфера именно такой, какую Роза не могла себе позволить последние годы — мирной.

Императрица Сёкен выглядела безупречно. Двадцать слоев одежды сидели с такой точностью, которой бы позавидовал любой модельер. Каждая складка на месте, каждый цвет выверен по сезону. Лицо неподвижное и красивое, как маска в театре Но. Только глаза выдавали в ней живого человека: умные, внимательные и чуть уставшие. Она сама решила прокатиться со старыми подругами до студии.

Арина Родионовна сидела рядом и пила чай из кружки, на которой красовалась надпись: «Пей чай и не переживай. Арина Родионовна». Мерч шел на ура, и старушка этим гордилась, хотя никогда не признавалась об этом вслух.

— Хороший чай, — Роза отставила чашку.

— Матча первого урожая, — Сёкен чуть наклонила голову. — Выращен в провинции Удзи. Императору присылают каждую весну.

— А я предпочитаю ромашковый, — вставила Арина Родионовна, отхлебнув из своей кружки. — Но этот тоже ничего. Горький только.

Роза улыбнулась. Ей нравилась эта маленькая старушка. Было в ней что-то очень знакомое. Может, потому что Роза и сама прожила больше трехсот лет и знала, каково это, когда все вокруг считают тебя безобидной бабушкой, а ты можешь одним щелчком пальца разнести здание.

У порога лежала рыжая лиса с тремя хвостами. Тави дремала, уткнув нос в лапы. Ее сестры, Рики и Тики, патрулировали территорию.

День был вполне обычным. До того момента, как Тави подняла голову.

Лиса не вскочила и не зарычала, а уставилась в сторону внутреннего двора, где страдала Алиса. Шерсть на загривке встала дыбом, хвосты распушились и начали светиться. Роза замерла с чашкой в руке. За столько лет она научилась доверять животным больше, чем людям, и выражение морды Тави говорило яснее любых слов.

И вот лиса зарычала. Низко, утробно и с вибрацией, от которой задрожал фарфор на столе. Одна из чашек треснула.

— Что-то идет, — Роза поставила чашку и медленно поднялась.

Сёкен не изменилась в лице. Только руки чуть сместились, пропав в складках одежды, где, судя по всему, хранились артефакты.

Арина Родионовна перестала пить