Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

* * *

Его Императорское высочество сегодня заботами о державе утруждал себя не очень долго. Прибыл к обеду. Благосклонно принял сообщение о решении консилиума, поблагодарил всех участников. Очно, правда, я один присутствовал, но думаю, и до остальных дойдет. За спасение сына серёг хватит всем сестрам.

Обед, весьма обычный, ничего выдающегося, пять перемен блюд, прошел без сюрпризов. Я уже заготовил маленькую прощальную речь из серии «Спасибо этому дому, а мы пойдем к другому», но Сергей Александрович пригласил меня в курительную комнату, намереваясь угостить портвейном. Ну да, тут партейное вино не «Агдам» или «Три топора», отравиться трудно. Так что я согласился, можно сказать, с чувством глубокого удовлетворения.

Ого, да мы тут по-взрослому собрались. Вместо обычных мадерных рюмок лакей притащил поднос, на котором высился декантер оригинальной формы, с крючками, на которых висели порт-сипперы. Нас ждет не просто пьянка, а настоящее наслаждение.

— Прошу, угощайтесь, — кивнул Великий князь на рюмки, когда лакей разлил портвейн и отступил в угол, чтобы не отсвечивать. — Тэйлорз, люблю эту марку.

Губа не дура, такое винишко средней руки чиновник только на большой праздник попробовать может, цена кусается. А уж выпендреж с декантером и рюмками с носиком…

— Да тут можно даже не пить, а только нюхать. Аромат божественный, — оценил я запах напитка, а потом отпил маленький глоток. — Глотать не хочется, так и держал бы во рту, чтобы вкус не терять.

— Я отправлю вам пару ящиков, — Сергей Александрович поставил свой порт-сиппер на стол и вытащил из портсигара папиросу. — Мне доставляют по специальному заказу.

Чтоб я так жил! Впрочем, кто мешает? Хотя мне обещанного количества напитка надолго хватит.

— Буду признателен.

— На завтрашний вечер ничего не планируйте. Жду вас к семи пополудни на Большой Морской, тридцать один. Скажете, что ко мне, вас проведут.

— Почту за честь. Спасибо за приглашение.

Знаю, рядом бывал. Яхт-клуб, пожалуй, одно из самых пафосных мест Питера. Туда даже гостем попасть многие за счастье посчитают. Императорская семья в членах состоит. Говорят, ресторан там — выше всяких похвал.

— Требования к одежде? — спросил я так спокойно, будто посещение закрытых аристократических клубов для меня вещь обыденная, даже слегка надоесть успела.

— Ничего особенного, фрак, белая сорочка, обувь непременно черного цвета.

Ну и всё, портвешку еще по рюмахе накатили, и на выход.

Лиза попрощалась, будто мы были шапочно знакомы. Специально для прислуги, что ли? Назвала «господином Баталовым», руку дала поцеловать как величайшую милость. Посмотришь на такую Великую княгиню, ноги сами понесут в революционеры записываться. Но в самую последнюю секунду, когда ее лица не видел никто, кроме меня, улыбнулась так искренне и печально… Короче, в глазах слегка защипало.

* * *

Пока ехал к себе на Моховую, сотый раз перебирал в памяти список несделанного. Да уж, сильно не вовремя меня выдернули, куча всего зависла и другие вряд ли станут в этом разбираться. Гюйгенс должен уже прибыть, он неделю просил на подбор персонала, хотя бы для первоочередных задач. Но ему я велел в «Российский медик» не соваться, а прислать записку с адресом. Естественно, где он и когда приехал, я не знаю. Вот сейчас приеду и узнаю.

С Романовским надо сесть и решить, кто и куда с лекциями поедет. По Европам, конечно. А то почетных званий нам понадавали как Брежневу медалей, а в ответ мы ничего не сделали. Послали письма с отписками — спасибки, любим, ценим, как-нибудь прибудем очно. А сами сидим и в ус не дуем. Мероприятие масштабное — сначала разработать маршрут, написать, согласовать даты, потом приобрести билеты… Организовать так, чтобы кто-нибудь здесь присутствовал, если толкового зама не найдем к тому времени. Развлечение надолго. Но придется начать в ближайшее время, а то ведь ученые коллеги, они такие, обидеться могут. А между делом, кстати, вояж по родным просторам устроить. Потому что у нас медицине обучают не только в Москве и Питере. Варшава, Киев, Одесса, Харьков, Ростов, Казань, Дерпт с Томском… На месяц путешествие, если долго нигде не задерживаться. Пожалуй, тоже поделиться придется.

В «Российском медике» как-то оживленно. То есть на улице уже не очень — конец рабочего дня, прием заканчивается, очередь человек десять. Зато внутри — шум и гам. Как там пел крокодил Гена? Жить без приключений нам никак нельзя? Скажите, сколько и куда платить, чтобы жизнь плавно текла безо всяких неожиданностей, я даже торговаться не буду. Действующие лица и исполнители: Ельцина Зинаида Яковлевна, врач, кричащая «Держи вора!» и пытающаяся дотянуться до второго персонажа в белом халате, судя по всему фельдшера, который молчит и имеет особую примету в виде увеличивающегося обширного масляного пятна в районе поясницы. Третий участник — мой тезка Евгений Александрович Тубин, ответственный за экономическую и прочую безопасность. Он занят тем, что пытается не дать участнице номер один причинить повреждения организма участнику номер два. Веселится и ликует весь народ.

— Что за битва титанов? — спросил я специальным начальственным голосом.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — ответил Тубин. — Вот, Зинаида Яковлевна…

— За мной. Все, — скомандовал я. — Не мешайте нашим коллегам работать.

И отправился в директорский кабинет. Он у нас один на двоих с Романовским, но я точно знаю: там сейчас нет никого. Дмитрий Леонидович предупредил, что после обеда его не будет.

Все быстро разбились на кучки. Фельдшер молча встал поближе к окну, а безопасник с Ельциной скооперировались у двери.

— Вот, Евгений Александрович, я вас хотела предупредить, но вам некогда было! — начала Зинаида Яковлевна.

— Обращаться надо «Ваше сиятельство», — перебил ее Тубин.

— Вот я и говорю, ваше сиятельство, — как ни в чем ни бывало переключилась докторица на официальное обращение, — что Каменев — вор. Я давно заметила: он, когда инъекции делает, не до конца раствор вводит. Даже ругала его, а в ответ оправдания, что масло идет тяжело. И вот, пожалуйста: насобирал склянку и пытался вынести.

А ведь точно, персиковым маслом пахнет, в нем мелкодисперсную серу разводят. Я подошел ближе к фельдшеру, осмотрел его со всех сторон. Тот побледнел.

— А склянку как разбили?

— Так вырываться начал, подлец, я и толкнула его нечаянно. Еще и драться лезет!

— Зинаида Яковлевна, — я встал. — От лица руководства «Российского медика» объявляю вам благодарность. Премию за бдительность выпишем чуть позже. Вместе с тем хочу сказать, что о своих подозрениях надо было сразу сообщить господину Трунову либо же Дмитрию Леонидовичу лично. Они в состоянии разрешить подобный вопрос.

— А я думала,