Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

– Убытков на мильён! Генератор разбит, в рамах ни одного целого стекла! Ну, ладно, это какие-то особенные сволочи постарались… Но ясно, что люди. А теперь слушай! – Новиков отложил в сторону нож и, приглядевшись, взял один из напильников. – Хорошо, что снегоход в посёлок уволок… Дровянка у меня от косого дождя толстой тканью прикрыта, экран из бельтинга, кореша подогнали с горного комбината. Так его содрали и располосовали в лоскуты, как ножиком! Но не ножиком… И везде непонятные следы! Я ведь следопыт, Бекетов, тут не без хвастовства скажу. Работаю по пушнине, все жизнь разный наслед изучаю и наслед куницы от норки мгновенно отличу, хотя они очень похожи. А с такими следами никогда не сталкивался! Ты отпечатки лап гориллы видел?

– Откуда? – развёл я руками.

– Ну, может, в Африке бывал…

– Бывал, но там как-то без горилл обошлось, тьфу-тьфу.

– Жаль. Вот и я не видел. Но думаю, что те следы вокруг избы чем-то похожи на горильи. Короче, стало мне ясно, что нужно смываться… У тебя марганцовка есть, чтобы пятно закрасить?

– Найдём. И куда ты отправился?

– В Кресты же, куда ещё! В зимовье без инструмента и нормального транспорта ничего не починишь, работы непочатый край. Забрал я проклятый польский термостат, выехал на магистраль. Там никого. Еду себе, фарой дорогу освещаю. И друг километра через два увидел каких-то тварей, прямо на дороге! Высоченные, страсть божья! Я ведь знаю, какой у обочины подлесок, они стояли рядом с ним, так что…

– Метра три, – подсказал я.

Промысловик крякнул и почесал затылок.

– Никита, я уже боюсь услышать то, что ты собираешься мне поведать.

– Все боятся, – успокоил я друга. – Давай подробней, с красками, это важно.

– Художественного изложения желаешь? Ладно, попробую… И в этом месте, где поворот старой таежной дороги закончился, а большие деревья чуть расступились, пятое чувство по имени Чуйка мне и говорит тихонечко: «Что, голубь сизый, мы приплыли?» А я ей: «От беда, хотел ведь утра дождаться!» Чуйка и отвечает: «Хотел он… Что ж не захотел-то?» Я ну оправдываться: «Дык боязно, сердце тикать подсказало!» – «А ты верь сердцу, ему верь, а не мозгам. Впрочем, не факт, что они помогли бы. В тайге живёшь, а патронов с серебряными пулями загодя не накрутил. А ведь я предупреждала!» – «Ноги, родная?» – «Ещё как, птицей летим!»

– Всё-всё, достаточно, хватит! – я засмеялся и замахал на него руками. – Вернись к привычному облику!

– Короче, я по тормозам, натурально обомлел. Вытащил монокуляр, значится. Серые, долговязые. Двигаются неестественно, кинематика у них какая-то странная. А морды сплюснуты, словно им кедровым колотом по черепушке долго били, да так, что пасть в самом низу оказалась!

– Их эвенки бонами зовут. Или ибага, – уверенно, можно сказать, уже экспертно заявил я, будучи сам вообще ни в чем не уверен. Приятно чувствовать себя знатоком чего-то небывалого, таинственного, страшного. Так легче глушится собственный страх.

– Второе, пожалуй, точнее на слух будет. Вылитые, падла, ибаги! Хотя первое слово короче, удобней. Тут я понял, что здесь мне к посёлку не прорваться. Страх, скажу тебе, испытал жуткий! Мыслимое ли это дело – живьём силы потусторонние увидеть! Толком никак не разглядеть… Нечто жуткое, чего быть не может на этом свете. Не просто кошмар – наркоманский бред какой-то… Пока сидел и трусил в седле, начисто забыв о карабине, они начали ко мне двигаться! Тут уж я ожил, как же! Развернул «лифаньку», полный газ, и ходу, назад к зимовью! Приехал, и думаю: заметили они, куда я свернул или на прииск попрутся? Делать нечего, забрал на скорую руку самое необходимое и дёрнул по бережку в твою сторону. А остальное ты знаешь. Ну вот, – довольно оглядев выполненную работу, заключил Новиков. – Теперь и повоевать немного можно.

– Значит, моя очередь рассказывать?

– Подожди-ка, брат. Совместим жутики с полезным, – он достал из рюкзака старый патронташ горчичного цвета с патронами в латунных гильзах. Совсем не такой, как мой кожаный, дорогой да пафосный, а видавший виды матерчатый, с потрескавшейся коричневой искусственной кожей на кантах и вылезшими из брезента нитями.

– У тебя картечных патронов сколько?

– Пачка, двадцать штук, решил, что этого хватит. В основном утиная и гусиная дробь.

– У меня ещё хуже, ни единого. А картечь россыпью, часом, не завалялась?

– Есть коробка. И набор для снаряжения, хотел поупражняться в самокатке, да всё никак не срослось.

Комплект ещё досоветского производства я приобрёл уже в посёлке, у соседа с первого этажа. Подкупил меня вид этого набора – кондовое такое ретро. У продавца же получил кое-какие полезные инструкции и старую книжку по охоте в подарок.

В набор входили следующие предметы: барклай – металлическая трубка с воронкой на одном конце и рычагом на другом; пуансон с навинчивающейся иглой для удаления капсюлей из гильз, прибор, как было написано в книжке, устарелый и порой портящий гильзы; рикаппер – прибор для выбивания и запрессовывания пистонов, которых сейчас не увидишь, и закрутка для закручивания открытых концов бумажных гильз.

Кроме того, в комплекте были экстракторы – этакие особые щипчики для вытаскивания гильз из патронника, калибровка в виде стального кольца, через которое прогоняют ударом молотка раздувшуюся гильзу; при ней деревянный бочонок с сквозным отверстием, пестик и мерки для пороха и дроби. Что со всем этим делать я, даже прочитав все инструкции, представлял очень плохо.

– Значит, сейчас и срастётся, поупражняемся, – обнадёживающе произнёс гость. – Набор у меня свой, доставай дробовые-непутёвые, будем переоснащать. А ты тем временем всё мне и расскажешь с красками, по-вашему, по-писательски. Роман под процесс изготовления боеприпаса. Такие времена.

Эта фраза, прозвучав в зимовье уже третий раз, обрела, наконец, полную силу, став некой философской установкой.

Нет, долгую историю я тут разводить киселём не буду. Время позднее, хорошо бы хоть немного поспать, ведь завтра с утра надо выдвигаться в посёлок. Мне в библиотеку, Димке – внедорожник починять. Но какими-то красками, конечно, мы своё повествование польём.

Вытащив всё необходимое, я поёрзал на кровати и начал:

– Усаживайтесь поудобней, дорогие радиослушатели! Итак, всё по порядку. Началось с того, что решил я вчера поутру поехать за тайменем…

Глава девятая

Библиотекари и стрелки

Перебирая отобранные мной документы по Первому Тунгусскому метеориту, я видел, что любопытствующие в библиотеку заглядывали, и нередко. По степени сохранности бумаг можно было определить, какие темы интересуют абонентов прежде всего – весьма ценный материал для писателя. Некоторые листы были совершенно чистыми, свежими. Но встречались распечатки и вырезки, выглядевшие так,