Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Антон переступил. Коридор тёмный, узкий, пахло маслом и чем-то сладким, чай, как в первый раз. Иероглифы на стенах, номера кают: один, два, три, четыре.

Дверь открыта.

Каюта маленькая: койка, стол привинчен к полу, шкафчик на стене. Иллюминатор круглый, свет золотистый, пыль в луче, мелкая, медленная, как будто каюту не тревожили десять лет и не будут ещё столько же. На стене фотография: мужчина в спасательном жилете, улыбается, ветер в волосах, за ним берег зелёный, крутой. Иероглифы на обороте рамки, не прочитать.

Третья полка. Ящик белый, красный крест, защёлка.

Открыл.

Блистеры, ампулы, бинты, пластырь, ножницы маленькие, пинцет, всё в целлофане, целое, как вчера положили. Надписи: иероглифы крупно, английский мельче. Amoxicillin 500 mg, три блистера. Azithromycin 250 mg, два. Ibuprofen 200 mg, четыре блистера. Gauze, antiseptic. Термометр электронный, в футляре, батарейка.

Термометр.

Пять лет без термометра. Надя ладонью, горячий, не горячий, очень горячий. Ладонь вместо прибора, пять лет.

Взял амоксициллин, три блистера. Ибупрофен, два. Термометр. Убрал в карманы, застегнул.

Постоял.

Каюта, свет, пыль. Фотография: мужчина улыбался, зелёный берег за ним. Может, Ниигата, может, другой порт. Не узнать.

Кроссовки у порога. Маленькие. Детские, двадцать восьмой размер. Стояли ровно, носками к двери, как будто ребёнок вышел на минуту.

Антон вышел, закрыл дверь, не до конца, как было.

Коридор. Палуба.

Руслан у лебёдки, рычаг обеими руками, рубашка мокрая на спине. Мышцы на предплечьях, татуировка — якорь и цепь, грязные от масла. Повернул голову, увидел Антона, увидел карманы оттопыренные, полные.

— Лекарства? — спросил.

— Да... Ване.

Руслан кивнул. Не отпустил рычаг.

— Амоксициллин. Розовые. Доза половина капсулы. Растворить в воде. Каждые восемь часов. Три дня минимум. Пять лучше.

Сказал как в аптеке. Следующий.

— Надя знает, — добавил. Повернулся обратно.

Антон стоял. Секунду. Две.

Руслан работал: рычаг вниз, трос натянулся, скрип, рычаг вверх. Повтор.

— Спасибо, — сказал Антон.

Руслан не обернулся.

Антон пошёл к лестнице, правая рука на поручне, левая свободна, не в кармане, не болела. Здесь, на палубе, не болела. Четыре дня назад то же самое: штурвал, лебёдка, рычаги сделаны для хвата одной рукой, правой или левой, или любой.

Лестница. Перехват. Перехват. Галька.

На берегу остановился, повернулся. Корабль, борт, палуба, тент, стук.

Корабль стоял ровно, почти ровно, крен градусов пять, было больше. Помпа. Лебёдка. Руслан.

Тропа.

***

Надя растворила капсулу. Половина. Вода в чашке розовая, мутная, порошок оседал на дно.

— Пей, маленький. Пей.

Ваня пил глотками, маленькими. Закашлялся, вода на подбородке, розовая. Надя вытерла тряпкой, мягкой, чистой.

— Ещё глоток. Последний. Вот так.

Допил.

Тамара на полу рядом, ладонь на Ваниной спине, не убирала, смотрела.

— Каждые восемь часов, — сказала Надя. — Половина капсулы. Растворить в воде. Пять дней.

— Откуда знаешь дозу? — спросила Тамара.

— От Антона. Руслан подсказал дозу.

Тамара кивнула. Не спросила ничего: ни про Руслана, ни про корабль, ни про то, что лекарство из рук убийцы. Ваня на топчане, хрип, глаза закрыты.

Термометр. Надя достала из футляра, нажала кнопку, экран загорелся. Работает. Десять лет в ящике — работает. Японская батарейка.

Под мышку. Ваня не проснулся. Писк.

Тридцать девять и два.

— Высокая, — сказала Надя. Тихо, Тамаре. — Ибупрофен сейчас. Если к вечеру не снизится — ещё.

— Снизится? — спросила Тамара.

Надя не ответила. Погладила Ваню по голове, мокрые волосы, тёплые.

Антон в дверях, Алиса за ним. Смотрели.

Ваня дышал. Хрип. Мельче. Или нет.

Лене ибупрофен. Таблетка, полстакана воды. Надя дала молча. Лена выпила, легла обратно. Лицо ровное.

***

Вечер.

Солнце за серыми зубами, красное, низкое. Тени длинные: от домов, от камней, от корзин у стены дома Руслана, которые так никто и не поднял.

Костёр, одиннадцать. Не двенадцать, Тамара осталась с Ваней.

Рыба на решётке: две камбалы мелкие и корюшка, четыре штуки, пахла огурцом. Марк принёс молча, поставил ведро, сел у воды, спиной ко всем. Кулак правый на колене, левая на камне, ладонь открыта.

Гена не пришёл.

Лена у края костра, босая, села осторожно, правую руку к боку, рёбра. Ела молча, маленькими кусками, дышала неглубоко.

Ира дошла с палкой, медленно, села на камень. Руки в земле из огорода, чёрная земля под ногтями, подвязывала помидоры одна весь день. Четыре куста спасла. Два нет.

— Живые, — сказала Ира. Ни к кому. — Четыре из шести. Остальные нет.

Никто не ответил.

На корабле свет, тёплый, жёлтый, из иллюминаторов. Три круглых пятна на тёмной воде, дрожали на штиле. Генератор гудел еле слышно, как далёкий мотор. Раньше не включали. Сегодня включил. Впервые.

— Как Ваня? — спросила Ира.

— Дали антибиотик, — сказала Алиса.

— Откуда?

Пауза. Короткая.

— С корабля.

Ира посмотрела на Алису, на корабль, на Алису.

— Понятно, — сказала Ира.

Надя сидела у костра, блокнот закрыт, карандаш за ухом. Не ела, смотрела на огонь, пламя оранжевое, невысокое, дрова сырые, кто-то принёс от берега плавник, мокрый, дымил.

Алёна рядом с Надей, не ела, руки на коленях, пальцы тонкие, неподвижные. Аня по другую сторону, ела медленно. Оля между ними, плечом к плечу. Не разговаривали.

Надя положила руку на Алёнину голову. Коротко, секунда. Убрала.

Алёна не вздрогнула.

Лена доела, вытерла пальцы о колено, встала медленно, рука к боку. Молча. Пошла к дому, не к южному берегу. Шаги осторожные, босая.

— Лен, — сказала Алиса.

Лена остановилась, полуобернулась.

— Гена не выходит. Пятый день.

— Знаю, — сказала Лена.

— Марк один.

— Знаю.

Молчали.

— Я зайду к Гене, — сказала Лена. — Завтра. Утром.

Ушла. Шаги тише, тише.

Костёр трещал, дым вверх без ветра столбом, тонкий, прямой, как мачта. На корабле свет. Генератор.

Марк у воды, далеко, силуэт и спина. Волны тихие, штиль.

***

Алиса на крыльце, ноги на ступеньке, ступни широкие, жёсткие, десять лет по камням.

Антон вышел, сел рядом, спиной к столбу. Левая рука на колене, не в кармане, пальцы на ткани, медленно сжимал и разжимал.

Темнело. Серые зубы чернели на фоне неба, которое ещё не погасло до конца. Полоска между ними тёмно-синяя. Звёзды — первая, вторая.

На корабле свет.

— Он не спросил, — сказал Антон.

— Что?

— Руслан. Не спросил ничего. Ваня, и дал. Дозу подсказал, как фельдшер.

Тишина.

— Аптечка полная, — сказал Антон. — Антибиотики, жаропонижающее, бинты, антисептик, пинцет, ножницы. Термометр электронный. Десять лет —