Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

удар по тылам Гудериана. Уничтожено до ста пятидесяти единиц автотранспорта. Мехкорпуса выходят из боя и совершают марш-бросок к Могилеву. 13-я армия держится, но связь с ней потеряна. Принимаю меры к восстановлению.

— Вас понял, товарищ Жуков. Передам.

Армейский комиссар 1-го ранга отключился. Я положил трубку и снова уставился в карту. До Могилева Фекленко будет идти часов от восьми до двенадцати. Кондрусев, примерно столько же. Гот может форсировать Днепр уже сегодня к вечеру.

— Сироткин, — позвал я.

Адъютант подскочил:

— Товарищ командующий?

— Принеси чаю. И свяжись с авиацией. Пусть поднимают все, что может летать. Нужно прикрыть колонны Фекленко и Кондрусева с воздуха. Немцы обязательно бросят бомбардировщики, как только поймут, что дела Гудериана плохи.

— Есть.

Я начал прикидывать, чем еще можно помочь Филатову. Будет неплохо, если летуны смогут устроить для фрицев воздушную карусель. Одни машины отбомбились, другие прилетели, покуда первые заправляются и перевооружаются. Хватит ли ресурсов?

Радист опять протянул наушники.

— «Первый» на связи, — произнес я в микрофон.

— «Первый», я — «Четвертый», — голос Кондрусева едва пробивался сквозь треск помех. — Задачу выполнил. Колонна с боеприпасами уничтожена. Потери незначительные. Выдвигаюсь в район сбора.

— Принял. Время подхода к точке?

— К утру будем. Если не «комары» не заедят.

— Не заедят, — откликнулся я, понимая, что под «комарами» генерал-майор Кондрусев имеет в виду вражескую авиацию. — Я прикрою. Давай, «Четвертый». Жду доклада.

— Есть.

Связь прервалась. Я отхлебнул чаю, стараясь разогнать накатывающую волнами сонную одурь. Маландин подошел с новой сводкой:

— Георгий Константинович, разведка докладывает, что Гудериан начал переброску частей на юг. Похоже, наш удар по тылам сработал. Немецкое командование снимает танки с минского направления, чтобы прикрыть коммуникации.

Я посмотрел на карту. Если Гудериан разворачивается, значит, давление на Минск ослабнет и 3-я и 10-я армии получат шанс вырваться из окружения. А Гот, даже если форсирует Днепр, упрется в Могилев без поддержки с юга.

— Передайте Фекленко и Кондрусеву, что я подтверждаю приказ идти маршем к Могилеву. И как можно быстрее. Гудериан разворачивается, время работает на нас.

Штаб 2-й танковой группы, район южнее Минска. 20 августа 1941 года.

Гудериан сидел за столом, уронив голову на руки. Последние часы были хуже, чем весь предыдущий месяц войны. Сначала удар противника по тылам. Машины с горючим и боеприпасами горели до сих пор, и дым от них был виден даже здесь, за тридцать километров.

Потом выяснилось, что русские танки, учинившие этот разгром, бесследно исчезли в лесах. Во всяком случае, авиаразведка не смогла их найти. И вот теперь это. Командующий 2-й танковой группы с ненавистью посмотрел на полевой телефон.

Телефонный звонок из штаба 2-го воздушного флота Кессельринга обрушился на него, как приговор. Голос офицера связи авиационноого штаба звучал ровно, но в этом безразличии слышилось то, что Гудериан ненавидел больше всего — сочувствие.

— Господин генерал-полковник, — произнес связист, — вынужден сообщить, что аэродром «Барановичи-Западный» подвергся атаке. Русские танки прорвались к летному полю в одиннадцать сорок. Уничтожено до тридцати самолетов на стоянках, взорваны склады горючего и боеприпасов. Кроме того, одновременно с танковой атакой, русская авиация нанесла бомбовый удар по стоянкам истребителей. Потери уточняются, но… аэродром не функционирует, во всяком случае, временно.

Гудериан на минуту потерял дар речи. Он понимал, о чем речь. С этого аэродрома поднимались «штукас», прикрывавшие его танки с воздуха. Оттуда вылетали разведчики, снабжавшие его штаб данными о передвижениях русских. Теперь там догорали руины.

— Сколько вы, говорите, уничтожено машин? — переспросил он.

— Около тридцати машин. Среди погибших оказался оберст-лейтенант Мёльдерс. Он пытался организовать оборону, но русские танки прорвались к штабному домику.

Гудериан саркастически хмыкнул. Оберст-лейтенант Вернер Мёльдерс, один из любимчиков Геринга, был представлен к Рыцарскому кресту с дубовыми листьями, мечами и брильянтами, и вот-вот должен был быть произведен в оберсты. Видимо, не судьба.

— Кто это сделал? — спросил командующий 2-й танковой группой. — Чьи танки жгли колонны?

— Вероятно, те же, что выгружались на станции Осиповичи. Они вышли к аэродрому с юга, через лес. Охрана не успела развернуться. А следом появились русские штуромовики, которые добивали то, что уцелело.

Гудериан положил трубку. Руки его дрожали. Он посмотрел на карту, висевшую на стене штабного автобуса. Синие стрелы, еще утром казавшиеся такими победными, теперь выглядели как пальцы мертвеца, тянущиеся к пустоте.

Без авиационного прикрытия его танки станут слепы и уязвимы. Без горючего они не двинутся с места. Без снарядов попросту превратятся в мишени. Русские, которых он считал разбитыми, только что нанесли второй удар. Причем, точный, смертоносный, унизительный.

— Адъютанта ко мне! — рявкнул он.

Обер-лейтенант вырос перед командующим, как из-под земли.

— Связь со штабом группы армий. И с 3-й танковой группой Гота. Немедленно.

— Слушаюсь, господин генерал-полковник.

Через минуту Гудериан уже говорил с начальником штаба фон Бока:

— Мне нужна авиация. Любая, какая есть. Ближайший аэродром прикрытия уничтожен, прикрытия нет. Русские танки громят мои тылы, и я не могу их найти без разведки с воздуха.

В ответ он услышал лишь тяжелый вздох и усталый голос произнес:

— Хайнц, у нас нет лишней авиации. Кессельринг перебросил все на восток. Его цель теперь русская столица. Гот тоже требует поддержки, у него там завязалось тяжелое сражение. Выкручивайтесь пока своими силами.

Связь прервалась. Командующий 2-й танковой группы вермахта медленно опустился на стул. Он смотрел в одну точку, и думал только о том, что во всем виноват Жуков. Это очень похоже на его почерк. Так же он поступал в Монголии и в Финляндии.

Только этот русский генерал, которого в Рейхе считали больным и сломленным, мог организовать такую комбинацию — удар по тылам и одновременно по аэродрому. Две цели, одна операция, идеальное взаимодействие танков и авиации.

— Господин генерал-полковник, — окликнул его адъютант. — Жду вашего приказания?

Гудериан поднял голову. Взгляд его был опустошенным.

— Собирайте всех, кто может держать оружие. Охранные роты, зенитчиков, тыловиков. Организуйте круговую оборону штаба. Русские могут появиться здесь в любую минуту.

— Но, господин генерал-полковник… это же паника…

— Это не паника, обер-лейтенант, — перебил его командующий 2-й танковой группы. — Это реальность. Мы проиграли этот ход, и все благодаря этому «мнимому больному» Жукову.

Он встал, подошел к окну штабного автобуса. Там, на западе, в небо поднимался черный дым. По-прежнему дымил аэродром под Барановичами, где еще утром стояли готовые к вылету