Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

– Найдем пять, восемь, от силы десяток таких проходов-пролазов, ставим по тройке на каждом, под шаг. – Димка не останавливался. У него на все вопросы ответы припасены! – Прикинь и оцени мою гениальность! Полсотни штук, и ты закрылся!

– Круто! – согласился я. – Сколько капканов у тебя уже есть?

– Целый сарай. У мужика отец когда-то в артели завхозом работал, позже в кооперативе «Интеграл», ещё в тридцатых. Потом там всё позакрывали, реформировали, а запасец-то остался! Короче, восемьдесят три штуки в активе.

– Нифига себе!

– Мало! Ещё пять десятков надо выкупить, вот и будет зашибись.

И всё-таки сомнения у меня оставались.

– Опасаюсь я за Фёдора, Димыч…

– Примем дополнительные меры! Мы капканы солидолом с керосинчиком намажем! – Новиков настолько загорелся идеей, что вырабатывал решения на ходу. – Раньше, чтобы отбить запах металла, капканы вываривали с рыбой, а сейчас нужно отвадить. И кота твоего, и другого зверя.

– Заодно и нечисть, – скептически добавил я.

– Э, не скажи… У нечисти нет такой эволюционной истории, нет памяти, никто на них с капканами не охотился, они и ружей-то не знают.

– Сдаюсь! – поднял я обе руки. – Хороший план. Каковы дальнейшие действия, товарищ стратег?

Новиков откинулся на спинку стула с видом победителя.

– Ветеран пушного промысла худого не посоветует! – торжествующе заявил он. – Значит так, завтра берём прицепы…

– Подожди, значит, машину ты починил?

– Оба берём прицепы, – не ответил на вопрос Дмитрий, – брезент, и часов в десять дня едем к…

И тут раздался стук в дверь!

Мы синхронно вздрогнули. Вскочив, Новиков метнулся в угол, где стояли его карабин и обрез. Обшарпанный венский стул с грохотом упал на пол. Я тоже встал и прижался к стене, зажав почти полный стакан в руке. Но другая уже схватила «зауэр».

Настойчивый стук повторился.

– Твою душу… Кого ещё там несёт?

Я лишь пожал плечами, сжимая ружьё крепче.

– Эй, заговорщики! – раздался басовитый голос участкового Храпунова. – Гостя принимайте, вижу, что вы там, свет горит!

– А вдруг это прыгун? – прошептал Димка, глядя на меня круглыми глазами.

– Думаешь?

– С чего бы капитан сюда припёрся?

– Товарищ Храпунов? – после паузы раздался мой напуганный голос.

– Ну, а кто же ещё, Никита, не прыгун же! – бодро ответил полицейский и толкнул плечом калитку.

– Что-то мне это не нравится, – нервно признался я товарищу, в то время как хозяин гаража крадучись пробирался к подрагивающей калитке. Вдруг монстры способны принимать человеческий образ, копируя сожранную личность? Или подчинять его волю?

– Сидор Поликарпович, это точно вы? Одни? Рядом никого нет? – не терял бдительности промысловик.

– Чудовищ боитесь! – догадался за воротами капитан. – И правильно делаете, между прочим. Открывайте уже, чисто вокруг.

Дверца открылась, незваный гость, пригнувшись, проник внутрь.

Снимая наши дурные опасения, твари второй очередью лезть в гараж не стали. Никто из них не последовал за капитаном через гаражную калитку, где в помещении, теперь казавшимся неожиданно тесным, в полутьме сидели тёплые и мягкие люди. Никто не застучал копытами по крыше и не заскрежетал когтями по полотну ворот, не напугал нас сопением в дверной пробой. Чудовища, если и могли быть неподалёку, не обнаруживали своего присутствия… Не случилось эпической битвы, где мы, как древние богатыри из тунгусского эпоса, бились бы домкратами и монтировками с какой-то неведомой сущностью, забравшейся в гараж, а желтоватая лампочка-сотка отбрасывала бы на фанерный потолок и крашеные стены разъяренно мечущиеся тени бойцов…

Ввалившись в помещение, Храпунов, не проявив никакого интереса к обрезу промысловика, первым делом сел за стол, поставил на пол средних размеров зелёную сумку, толкнул её ногой поглубже, а затем, с тяжёлым стуком положив рядом «укорот» – автомат АКСУ, – довольно оглядел нас и поздоровался:

– Приветствую знаменитого промысловика, а также нашего отличившегося в бою догхантера! Наливать будете?

– Неправда ваша, дяденька, – возразил я с негодованием, – мы не догхантеры, мы дауншифтеры.

– Да? Тогда звиня-айте! – прогудел Сидор Поликарпович, бережно принимая хрустальный стаканчик. – Я и первое-то слово не понимаю. Дауншифтер, говоришь? Надеюсь, это что-то героическое, вон как ты лихо прорыв ликвидировал. Прорывались четыре прыгуна, троих ополченцы положили прямо возле блока, один сбежал в посёлок.

– Как-то само собой получилось, на автомате. Какой уж тут героизм… – немного засмущался я.

– Хорошо, когда у человека есть такой автоматизм. – Громоздкий АКСУ ему всё-таки мешал, и капитан поставил его рядом у стены. – Потому я к вам, товарищи таёжники, и пришёл.

– Наливай и нам, Никита, не спи, – подсказал Новиков.

– Слышали, что у Мифтаховой случилось?

Дмитрий лишь покачал головой, издав некий неопределённый звук типа «кхе», а я ответил:

– Вроде слышал что-то… Днём Бурят сказал, что у неё обстоятельства. Семейные, без расшифровки.

– Были семейные обстоятельства, а стало чрезвычайное происшествие, – озабоченно произнёс капитан. – С сыном они поругались, вот что. Даниле тринадцать лет, возраст начала партизанского сопротивления, плюс безотцовщина. Слово поперёк не скажи, бычится, замыкается, всё поперёк.

– Тинейджерство, – вставил я.

– Что ж вы за люди такие, москвичи! – медленно покачал головой Храпунов. – Не можете простыми словами, обязательно нужно что-нибудь от английских учёных притащить в разговор! Ну да, переходный возраст. Юлия Ринатовна говорит, что вроде бы всё успокоилось, вместе позавтракали, а когда пришла вечером с работы, то увидела, что отпрыска нет как нет! На тумбочке записочка лежит…

Новиков придвинул стул поближе, я тоже. Оказывается, участковый к нам не на огонёк заглянул, тут дело серьёзное.

– Хорошенько слушайте, – воззвал к вниманию Храпунов, переходя у существу дела и доставая из кармана смартфон. – Я для порядка сфотографировал. Значится, так. «Мама, меня не ищи, вернусь сам, когда всё сделаю. Мы вместе со Степаном Рожко и Стешей Тюриной поехали на заброшенную военку за секретным оружием типа гаусс-пушки…»

Я не выдержал и фыркнул. Сталкеры у нас объявились!

– «Стёпа примерно знает, где она может лежать. И не паникуй, я уже взрослый, а не ребёнок»… Вот такие семейные обстоятельства, хуже не придумаешь.

– Как я понял, назад они до сих пор не вернулись? – поинтересовался Дмитрий.

– Надеюсь, что эти охломоны поймут, что ночью передвигаться нельзя, – с некоторым сомнением ответствовал полицейский. – Тюрина живет со стариками, родителей после отпуска в зону не впустили. У Степана родители есть, да тоже застряли они в Енисейске, на беду. Теперь не пускают, до окончания карантина. Они там бодаются, по инстанциям ходят, но вы же знаете, что это может длиться очень долго. Пацан жил тут с бабкой-родственницей, а она возьми да помри неделю назад. Такой раскладец у нас получается, товарищи. Теперь мы с главой кумекаем, куда его определить под присмотр.

– Долго кумекали, – заметил я.

– А ты поучи нас, учёных! – возвысил голос капитан.

– И поучу!