Страна чудес. На алтарях - Надежда Гуляева

В один из вечеров Лосяш сдриснул к своей "лялечке", обещав в качестве компенсации раздобыть чего пожрать из нормального. Я же вооружившись куском промасленной ветоши потихоньку очищал детали очередного приспособления. В небольшом зале было тихо и поэтому когда над головой, в квартире первого этажа начался срач, мне были очень хорошо слышны вопли разгоревшегося скандала, вскоре перешедшего в рукопашную и визгливый старческий голос "Да уймитесь вы, ироды, полицию вызову!"

Вот это, про полицию, и стало той самой последней недостающей деталькой. Точно! И как же я мог сразу не подумать. Тот следак, что вёл дело о пропаже сестры. Не одно оно у него было, он же прямо говорил, что хрен чего добьешься, не ты первый, не ты последний. И у него должны быть адреса таких же как я, потерявших родственников, друзей…

А ведь это шанс. Оставалось придумать для чего мне эти адреса нужны. Прямо ж не скажешь, что решил сам заняться решением проблемы, на которую у него руки коротки. Вот только думаю Леха этого не одобрит. Ну значит и хрен с ним! Решено. Можно и самому попробовать, а там как выйдет.

Быстренько собрав оттертый от ржавчины агрегат, отмыл насколько смог руки – получилось не очень. Ржавчина и смазка давно въелись в кожу, пропитали мозоли и убрать их стало просто невозможно. Да уж, с такими руками мне себя и за техника не выдать, даже если переодеться в приличные места не пустят, хорошо что мне пока туда и не надо.

Накидываю куртку с логотипом Мосводоканала и заперев тяжёлую металлическую дверь поднимаюсь наружу. Весна уже на исходе, но всё равно холодно, ветер буквально ледяной. Не выходя из-под подвального козырька закуриваю, Лосяш вернется не раньше вечера, если отправиться к следаку прямо сейчас он ничего не узнает, а значит и нагоняя не будет.

Окурок летит в скособоченную урну у ближайшего подъезда и ноги несут меня к жёлтому, облезлому особнячку в два этажа. Что здесь было раньше, до магической революции не представляю, но то что построили его намного раньше – однозначно. Здание всего в два этажа с единственным входом на фасадной части и длинным коридором с крохотными ячейками кабинетов на каждом этаже.

Мне на второй. Тёмная лестница без освещения, тусклый свет пробивается только через грязные, похоже с постройки не мытые окна на межэтажной площадке. Стертые ступени, я не заходил сюда уже восемь месяцев, но точно помню маршрут, мне даже свет не нужен. Вот здесь, посреди коридора здоровенная дыра, кто-то вырвал клок линолеума, перешагнуть, не зацепиться за торчащий, разлохмаченный край. Серо-зелёные стены, череда дверей в затертой плёнке под дерево. Моя цель за второй справа от конца, с бурым пятном на месте выдранной таблички.

Стучу, но там тишина. Дёргаю ручку – заперто. Никого. И как теперь? Ждать? Но если они уехали на вызов, то когда вернуться неизвестно, тем более что уже почти вечер, могут и по домам рвануть.

Пока я размышляю в коридоре появляется какой-то мужик в тёмной куртке с капюшоном, он ковыряет ключом в замке двери, почти у выхода на лестницу и не замечает меня, замершего у самой стены. Но как только я делаю шаг – тут же разворачивается, его рука ныряет под куртку и через мгновение мне в лицо смотрит короткое дуло допотопного Макарыча.

– Какого хера? – Мужик явно не настроен на беседу и ожидал увидеть что угодно, в том числе и кого-нибудь с ломиком на его лысую бошку.

– Я к Степанчуку, к капитану Степанчуку. Он ведёт дело о пропаже моей сестры.

– Капитан Степанчук говоришь? А нет здесь такого.

Тут уже моя очередь удивляться.

– В смысле?

– В смысле катись отсюда, пока в обезьянник не загремел. И врать лучше учись, чтоб не прокалываться.

– Но он действительно…

– Проваливай!

Меня под конвоем доводят до выхода из особняка, дверь за моей спиной захлопывается. Сходил называется, ничего не узнал и на психанутого нарвался. Закуриваю прямо во дворе, пытаясь понять с чего незнакомый мент так на меня взъелся. Вроде бы никакого повода не было, ну заметил не сразу, так я ж просто стоял, не прятался. Да и негде там. Чёрт их разберёт этих…

– Всё еще здесь?

Лысый, что только что меня выгнал, выходит на крыльцо, с интересом рассматривая меня как какую-то гусеницу. Вроде и трогать не охота, но откуда здесь это знать хочется. Я только пожимаю плечами, выдыхая дым и снова затягиваясь.

– Сигарету дай. – раскомандовался ментяра.

Щёлкает зажигалка, лысый прикуривает и смотрит прямо на меня. Взгляд у него нехороший, слишком цепкий, под ним словно под рентгеном. Некомфортно.

– К кому приходил на самом деле?

– Так к нему и приходил!

– Дело когда открыли?

Год и три месяца как. Только там информации почти не было. Я сначала каждый день сюда бегал, а потом… Мне сказали что висяк, и ходить бесполезно.

– Тогда зачем пришёл?

– Ну вдруг…

– Тут вдруг не бывает. Сказали висяк, значит так и есть.

Докуриваю и собираюсь сваливать. Лысый молчит, но продолжает изредка прикладывать сигарету к губам, так редко, что она едва не гаснет. Вот и на хер покурить просил? Только зря на него курево извёл и информации ноль. Неожиданно мент оживает и словно нехотя выплёвывает.

Если тебе реально Степанчук нужен, то он теперь в другом отделе. Первый этаж, кабинет семнадцать. Раньше понедельника его не будет, так что не шляйся. Нечего тебе тут делать.

За спиной хлопает дверь, я на крыльце один. До понедельника куча времени, в зал идти поперёк горла. И надо вроде, и осточертело. Брожу по улицам без особой цели.

Постепенно темнеет, зажигаются фонари. Я незаметно для себя вышел в “чистый город”, тут не то чтобы сверхкруто, но улицы более-менее освещены, да и полиция временами проезжается. Спокойнее здесь чем в “кварталах” где я обитаю. Продолжаю бродить, просто куда ноги несут, в голове пусто. Я просто не знаю с чего начинать. Обещал найти людей и не сделал, а время идёт. Домой, точнее в берлогу напарника возвращаюсь злой, уставший и голодный.

Самого Лосяша ещё нет, но вроде как должен объявиться, нам завтра в утреннюю. Плюхаюсь с размаха на диван, тот трещит, едва не разваливаясь, пружины стонут прогибаясь. Давно б пора вышвырнуть эту рухлядь, но на новый я не заработал, так что мне на этом ещё неизвестно сколько спать.

В квартире почти темно, из рамы дует шевеля выгоревшую занавеску. Я валяюсь на продавленном диване