7 дней до катастрофы - Константин Николаевич Буланов

под конец огорошил своего собеседника Павлов, некогда, ещё будучи пенсионером Григорьевым, обнаруживший сей «занимательный» факт опять же на просторах интернета. И хоть верить всему, что там было размещено, уж точно не следовало, в этом вопросе он решил перестраховаться. — Так что пользуйся лишь курьерами или, в крайнем случае, телетайпом. Но всё, что не имеет особого значения, продолжай обсуждать по телефону, чтобы никто не насторожился раньше времени. А то если ты вдруг резко вовсе прекратишь пользоваться им, это может вызвать слишком нездоровый интерес, что у немцев, что у ряда наших товарищей, любящих следить за всеми остальными, да подслушивать чужие разговоры.

— А раньше ты не мог предупредить меня об этом? — поджав губы, поинтересовался первый секретарь уже собирающийся покинуть вездеход, в котором он проговорил с командующим округа свыше трёх часов без перерыва, обсуждая те или иные моменты их будущего сотрудничества и взаимоподдержки.

— Раньше и сам не был в курсе такого откровенного провала наркомата связи и НКВД. Так что мы и тут с тобой в одной лодке, — развёл руками Дмитрий Григорьевич. — Я ведь тоже много чего по телефону обсуждал до последнего времени. Теперь вот гадаю, насколько сильно это нам аукнется с началом боевых действий.

На этом встреча двух самых больших начальников БССР подошла к концу, и каждый из них отправился дальше решать гору возникших у них новых неотложных дел. Пантелеймон Кондратьевич — обратно в Дом правительства, а Дмитрий Григорьевич — в штаб округа.

Ночью Павлов размышлял не только о том, как принудить к сотрудничеству Пономаренко, но и о том, как с максимальной выгодой использовать факт свершившейся авиационной катастрофы. Всё же то множество проблем, что с первого взгляда стояли перед ним непреодолимой стеной, одновременно создавали немало возможностей, которые требовалось лишь рассмотреть, да поставить себе на службу. Теперь наставало время начинать претворять это дело в жизнь.

— Ну что скажешь, товарищ майор государственной безопасности? — После приезда в штаб, Павлов вызвал к себе ряд своих подчинённых, а пока назначенное им время встречи не наступило, быстро подготовил несколько черновиков будущих рапортов, да постарался разобраться с накопившимися документами, требующими его визирования. И вот настало время непростой беседы, которую командующий ЗОВО начал с обращения к главе контрразведки округа. — Каковы первоначальные выводы по поводу вчерашней катастрофы?

— Кхм, — прочистив горло, начальник 3-го отдела штаба кинул быстрый взгляд на находящихся тут же авиаторов и «строителей», причину присутствия которых не понимал, отчего едва заметно поморщился, но, тем не менее, начал свой доклад. — Следствие, конечно, только началось. И немалый объём информации ещё требует тщательной проверки. Но предварительные данные таковы, что авария стала результатом случайного совпадения целого ряда негативных факторов. Ни пилоты разбившегося немецкого самолёта не могли знать, что именно в этот день на аэродроме соберётся высший командный состав округа. Ни пилот нашего истребителя, не мог видеть, что уже во время его взлёта в небе неожиданно появится заходящий на посадку самолёт.

— То есть, виновных, по вашему мнению, нет? — на всякий случай уточнил Дмитрий Григорьевич.

— На сегодняшний день пока нет, товарищ генерал армии, — слегка помотал головой Павел Георгиевич Бегма.

— А вот товарищ Сталин с вами не согласен, товарищ майор госбезопасности, — пойдя сразу с джокера, очень так спокойно произнёс в ответ Павлов, не забывая при этом бурить своего собеседника тяжёлым взглядом. — Товарищ Сталин очень мудро и прозорливо считает, что у каждой ошибки есть имя и фамилия. С каковым его высказыванием я солидарен на все сто процентов. Может, просто плохо искали?

— Кхм. Как я только что сказал, следствие лишь началось, и большой объём информации до сих пор досконально не изучен. А потому, конечно же, будем работать и искать вплоть до получения нужного результата! — с трудом сдержавшись от того, чтобы предпринять попытку расстегнуть пуговицу резко ставшего слишком уж тугим воротника, майор ГБ постарался убедить хозяина кабинета, что он ни в коем разе не собирается противоречить мнению аж самого товарища Сталина. Но что-то командующему ЗОВО подсказывало, что результат будет именно такой, какой нужен партии! И никак иначе!

— Ага. Главное при этом не выйти на самих себя. Так? — откинувшись на спинку своего кресла, хмыкнул Павлов.

— Что вы имеете в виду, товарищ генерал армии? Я не совсем понимаю, — нахмурился начальник контрразведки округа.

— Я имею в виду то, что у нас тут имеет место быть системная ошибка, приведшая к печальному итогу. Вот с причинами её возникновения и надо разбираться в меру сил и возможностей. Пусть мы своей властью, к примеру, не можем взять и перекрыть пролёт иностранных самолётов по утверждённому международному авиационному маршруту, в то же самое время никто не мешает нам устранить вторую причину произошедшей катастрофы. Во избежание повторения чего-либо подобного вновь. Как вы уже можете догадаться, я говорю о передислокации наших истребительных авиаполков на другие аэродромы, — под конец Дмитрий Григорьевич уточнил для всех собравшихся в его кабинете, что же он имел в виду.

— Так, товарищ генерал армии, а куда же я их дену? — мигом отреагировал доселе тихо сидевший и внимательно слушавший, что скажут, генерал-майор авиации Копец, у которого от обилия сыплющихся на него со всех сторон шишек уже вся голова должна была представлять собой одну сплошную опухоль. В переносном плане, конечно. — Сами ведь знаете, что у нас в округе с аэродромами творится!

А творился в Западном особом военном округе, впрочем, как и в соседних, сущий кошмар. Мало того, что в начале весны в больших верхах решили, что по всей территории СССР требуется построить 254 новых военных аэродрома, 61 из которых обязаны были появиться в ЗОВО, так ещё и почти все существующие «приговорили» к реновации.

Так из 62 основных и 151 оперативного аэродрома ВВС РККА в БССР, авиаторам для «передержки» сохранили лишь 11 и 42 штуки соответственно. Со всех остальных же их попросили споро удалиться и возвращаться обратно не ранее сентября-октября. А где-то и не раньше ноября-декабря.

С одной стороны, это было менее четверти от изначального количества, отчего подобное уплотнение со стороны выглядело излишне жёстким.

С другой же стороны, даже с учётом тех 13 новых истребительных и штурмовых полков, что должны были появиться в строю в июне-июле текущего года, 53 аэродромов должно было хватить на всех с лихвой. Ещё и парочка пустующих остались бы.

Но это всё в теории.

На практике же полки, будучи выпнутыми с родных аэродромов, вынужденно искали местно преткновения недалеко от расположения штаба своей дивизии, который в свою очередь ориентировался на конкретный