Рассказы 8. В поисках истины - Антон Седнин

– Вот как, – засопел дворянин и убрал меч в ножны. – Что ж, ладно. А тебя, получается, провел кто-то, кто уже пытался открыть книгу?

– Вот именно! Поэтому я вижу башню, а вы – нет.

– А кто же тогда показал ее тому, кто тебя провел?

– Я… я не знаю.

– А как первый человек ее увидел?

– Откуда ж мне известно?

– Мог хотя бы поспрашивать, – Левентье тронул поводья и пустил коня дальше, – интересно же.

⁂

Через несколько дней, утром, два всадника выехали из рядов деревьев, оставив далеко позади крепость Танкана, озеро Гуатон и озлобленного последнего дракона. Ллирийские равнины встретили незваных гостей холодным туманом и устрашающими силуэтами в нем. Кони храпели, переступая по редкой траве и мягкому мху. Левентье напряженно смотрел вниз, выискивая глазами леммингов. Едва солнце поднимется повыше, туман рассеется, и вся равнина окажется как на ладони. Редкие деревца служили настоящими островками жизни, вокруг которых собирались не только мелкие зверьки и птицы, но и растения тоже. Цветы, длинные колосья – все почему-то тянулось к деревьям, несмотря на отбрасываемую ими тень.

Если бы сэр Левентье мог обратиться птицей, он бы увидел, что все на Ллирийской равнине направлено прочь от одного и того же места, как от центра зла: трава росла в другую сторону, птицы и звери никогда не пересекали незримую границу. Деревья роняли листья куда быстрее с той стороны, что была повернута к середине равнины. Для уставшего Грюнвеля и упрямого Левентье равнины выглядели по-разному; пока рыцарь все искал леммингов, вор угрюмо смотрел на страшную башню из черного камня, такую гладкую, что она казалась вырезанной целиком из глыбы обсидиана. Ни одной бойницы – только вход. Идеальный цилиндр без намека даже на крепостные зубцы. От нее исходила аура угрозы и отчужденности. Как будто она не хотела никого в себя пускать. Если бы у башни с книгой были зубы, она бы ими скрежетала на всю равнину.

Компаньоны спешились недалеко от проклятого места, и Левентье уставился на лишенный травы круг на земле.

– Я проезжал это место в прошлый раз. Что, неужели прямо тут стоит?

– Прямо тут. Дайте руку.

Дворянин недоверчиво протянул ладонь вору, и Грюнвель поспешно ее схватил, коснувшись стены башни всего лишь пальцем. Он почувствовал, как кожу странно кольнуло. Как будто воедино слепили чувство вины, ощущение забвения, страх и смирение – и все это превратили в прикосновение башни. Заблудшие души жителей деревушки понимали, что они томятся взаперти, понимали, что попали совсем не туда, где хотелось бы оказаться. Они взывали о помощи и проклинали счастливых жителей настоящего мира. Башня замерцала в воздухе, а затем ее образ стал наливаться красками. Как будто боги лили в стакан чернила. Левентье сначала выпучил глаза от изумления, но затем справился с чувствами и снова нахмурился. «И не такое видали», – подумал он, ощетинившись как еж. Проход в башню гостеприимным не выглядел, но рыцарь фыркнул и, решительно достав меч, шагнул внутрь. Счастливчик не стал ждать приглашения.

Даже пыль убегала прочь от проклятого места, предпочитая не оседать на полу и большом пьедестале. Книга лежала гордо и чинно, как объевшийся винограда сибарит. Блестела жирным корешком с золотыми буквами – «Деревенская история». Левентье всмотрелся в фолиант – то ли глаза его стали с возрастом подводить, то ли книга как-то странно шевелилась. Грюнвель прошептал:

– Видите, да? Она растет. Новые страницы появляются… Интересно, что там внутри люди делают? Как это – жить в книге? Где они там богатства прячут?..

Левентье хотел ответить, что никаких богатств там и в помине не было никогда, но вовремя сдержался – в конце концов, Грюнвель должен отомкнуть замки, а так у него не будет никакой мотивации! Поэтому дворянин что-то невнятно проворчал и показал рукой на цепи, обернувшие книгу, как клубок змей:

– Ну что ж, не будем времени терять. Доставай перчатки, пора начинать!

Вор потянулся к мешочку с перчатками, который он повесил на пояс, а сэр Левентье вышел и стал рыться в седельных сумках. Наконец он нашел что искал: сверток с отмычками и всяческими инструментами, который ему достал дворецкий. Где и как – рыцарь не спрашивал. Зайдя назад, дворянин застал Счастливчика за странным занятием – надев одну перчатку, вор то трогал цепи голой рукой, отдирая пальцы от жара, то касался защищенной ладонью, коварно посмеиваясь. Грюнвель обернулся и увидел инструменты.

– Ох, как раз кстати! Дайте-ка взглянуть… не уверен, что качественные.

Прищурившись, вор долго разглядывал отмычки, потом поджал губы:

– Так себе, конечно. Но выбирать, я так понимаю, мне не приходится.

Натянув вторую перчатку, вор глубоко вздохнул и коснулся цепей. Как любопытный крестьянский сын, Левентье выглядывал из-за плеча мастера-взломщика и начал пыхтеть от нетерпения.

– Как думаешь, удастся сломать цепи? Вскрыть замок?..

Бранясь и споря, напарники возились над книгой, пока солнце совершало свой обычный обход владений. Спустя какое-то время что-то громко щелкнуло, заскрежетало, подалось; раздался грохот тяжелой обложки, шелест бумаги, и книга раскрылась на пьедестале, заставив вора и рыцаря отойти на несколько шагов. Вихрь чувств, обернувшийся запахом печатной бумаги, поднялся от страниц, и они завертелись в танце, сменяя друг друга, пока не остановились на последней. С каждым мгновением появлялись новые слова, словно невидимый писатель выводил их пером, макая его кончик в чернила, из которых, казалось, состояла башня.

– Что пишут? – Грюнвель озадаченно посмотрел на буквы и слоги.

– «…он идет по площади, глядя на наглых гусей, и думает о том, как дома заберется на печь с куском подсоленного хлеба и накрошит там в свое удовольствие», – зачитал Левентье. – Кажется, просто говорят о жизни деревни. И ее жителях… Ну что, воришка, плут подзаборный, готов?

Левентье и Грюнвель одновременно положили руки на открытую страницу.

Все произошло так быстро, что дворянин не понял, что видел. Всполохи, линии времени, обретшие физическую форму, завитки смысла и осколки бессмысленности – все пронеслось мимо и вернулось назад, собравшись в единую картину. Рыцарь часто заморгал, уставившись на толстого мальчишку, который смотрел на гусей и улыбался. Левентье обернулся. Деревенская площадь, место для собраний; аккуратные домики, живописные холмы и ручеек, огибающий их. Вокруг – гостеприимный лесок, в котором, пожалуй, даже волки улыбаются от счастья. Солнце светило ярко, но не слишком сильно. Воздух чист и сладок на вкус. Идиллия, описанная колдуном и заставившая жителей поверить, что они все еще существуют.

Грюнвель стоял рядом и вертел головой, как цыпленок. Все никак не мог поверить, что сумел проникнуть в книгу; под волшебными перчатками ладони уже